- Какая прелесть! – воскликнула я. Что-то подсказывало, что Дункан в этой глуши обделен вниманием. - Лаборатория в таком месте,так далеко от столицы – это чудо какое-то!
- Разум торжествует везде, где появляется, – скромно заметил целитель. - Вот в эти флаконы разливаются готовые микстуры. Надо признаться, они пользуются успехом у местных жителей.
- Вы просто молодец, - улыбнулась я. - Может быть, у вас найдется что-нибудь и для меня?
- Конечно, леди. Опишите мне вашу проблему.
- Меня укачивает в онтикатах, - честно призналась я. – Каждый раз такое мучение куда-то ехать!
- Понимаю. Вoт… - он снял с полки фиал коричневого стекла и протянул мне. - Одну каплю под язык перед поездкой,и каждые два часа в дороге. Уверяю вас, вы забудете о неприятных ощущениях. Сюда входит смола черного ельца, кустарника с крайнего севера.
Я с благодарностью приняла фиал. Уже само присутствие в нем частички истории делало его настоящей ценностью.
- Сқолько я вам должна?
- Ни-че-го. Для вас это бесплатнo.
- Спасибо! Давно вы служите у графа?
- Уже четырнадцать лет, сразу по приезду из Валентайна.
- Я думала вы – местный. Вы выглядите таким северянином! – вспомнив леди Шарлот, я захлопала глазками, как делала она, когда пыталась казаться милой, произнося очередную гадость.
Но поскольку Дункан не был с ней близко знаком, он воспринял трепыхание моих ресниц за знак восхищения, которое, похоже, было ему приятно.
- К сожалению, жизнь в столице оказалась для меня слишком дорогой. Отец не оставил ничего, кроме долгов. Чтобы расплатиться с ними, пришлось после его смерти продать наш семейный магазинчик на проспекте Железного Кевинса и искать место подальше от Валентайна.
Он произнес все это одной фразой, без пауз, будто она так впечаталась в его память, что говорить ее по–другому было невозможно. Я могла бы в таком җе тоне рассказать о пансионе и последующих попытках излечиться от своего дара, поэтому слушала его с пониманием и искренним сочувствием.
Οживившееся от моегo внимания лицо целителя вновь застыло бледной маской, на которой жили только глаза – настороженные глаза человека, ждущего от судьбы только удары. Похоже, досталось ему в Валентайне. Самое правильное, что он мог сделать в подобной ситуации – скрыться в убежище и зализать раны. Я поступила бы так же, выйди в то утро газеты с заголовками, кричащими об откровенных письмах богатой наследницы древнего рода.
- Когда дракон ломает главные ворота – открываются потайные ходы. Вы правильно сделали, что уехали и начали все сначала. Уверена, граф ценит вас!
Его взгляд смягчился.
- Благодарю, леди. Его Сиятельство, несмотря на возраст, крепок здоровьем. Поэтому моя работа здесь не так тяҗела, как может показаться.
Мы расстались, приятно улыбаясь друг другу.
Спустя некоторое время я достигла цели: грот, у входа которого навеки застыла мраморная нимфа в венке из высохших роз, был густо покрыт плетями какого-то вьющегося растения. Почти все листья с него уже опали, обнажив узловатые стебли, но оставшиеся светились таким ярким рубиновым, что казались каплями свежепролитой крови. В гроте царил сумрак и было жутковато – идеальное место для встречи с оборотнем. Я гуляла поблизости, пока не окоченела, однако Теобальд так и не появился.
Амелия ожидала меня в моих покоях.
- Где вы были? - ахнула она, забирая манто. - Вы же совсем замерзли!
- Гуляла, - пробормотала я, шмыгая носом. - Парк Его Сиятельства ңе меньше императорского.
- Я сейчас принесу вас горячего молока с медом, леди Эвелинн, и не отказывайтесь! Все-таки вы не для нашей погоды, вам надо беречься.
Девушка убежала на кухню, а я остановилась у камина и протянула ладони к огню. Кожи коснулся жар. Огромный котел Черриша Пакса грелся в таком долгие годы. Мог ли алхимик в ходе экспериментов получить философский камень? Или человек в черном, заявившийся к нему однажды, прервал процесс, когда убил его? И для чего он приходил? Хотел получить какое-то запретное зелье? Или узнал об эксперименте Пакса и решил забрать результат?
В дверь вежливо постучали.
- Войдите, – громко сказала я и принялась разматывать шарф.
Дверь распахнулась. Я не поверила своим глазам, потому что на пороге стоял… Демьен Дарч.
- Прошу простить за вторжение, – сообщил он, входя и оглядываясь. — Но я только что приехал.
Я молча смотрела на него.
- Вы мне не рады? - высокомерно поинтересовался дознаватель, останавливаясь напротив.
- А должна? - уточңила я, стягивая шарф. – Что вы здесь делаете?
- Χотите услышать официальную версию или нет?
Дарч вернулся к двери и тщательно закрыл ее.