— Вот видите?! Даже лучшие из паствы впадают в смущение!
— Прошу прощения.
— Ничего страшного. Это у вас с непривычки. Вот возьмите. Этот оберег зачарован специально против в полнолуние изменяющих свой облик. Против тех, кого нет и быть не может. Не снимая, носите его на груди, рядом с крестом. Хуже не будет. А вот некоторое количество освящённых патронов. Они тоже серебряные, но сильнее подарка мистера Нельсона. Старайтесь попасть в голову или в сердце — так надёжнее будет.
— Спасибо, патер. А… Э… Ну… Те, которых нет… нападают только в полнолуние?
— В те ночи чаще всего буйствуют недавно обращенные чудовища. А старые, контролирующие себя монстры не следуют безумному зову луны. Они опасны даже днём, ибо умеют оборачиваться по своей прихоти. Точнее, умели бы, если бы существовали.
— И их убивает только серебряная пуля в сердце или в голову? Или есть другие способы?
— Есть, сын мой, как не быть. Серебряный клинок, например. Но в рукопашной схватке вы не выстоите и нескольких секунд. Держите пистолет под рукой, надейтесь на серебро в патронах и молите Господа нашего о меткости и твёрдости руки. И ещё одно. Убитый монстр после смерти принимает свой истинный облик. Если вы найдёте полностью нагое тело со следами серебра в ранах, помолитесь во здравие его убийцы.
— Но ведь…
— Это не отменяет его поиска. Просто придите ко мне, расскажите о столь необычном покойнике, и тогда я вам помогу найти виновника. Скорее всего, тот сам придёт в полицию. Про мотив, конечно, расскажет. Однако, сами понимаете, убийца должен в подробностях знать, где и как он совершил преступление.
— Я понял.
— Вы вообще понимающий человек. У вас в отделе ведь нет сержантов?
— Нет.
— Когда будет раскрыта череда убийств и найден маньяк, возможно, тогда смогу за вас похлопотать. Конечно, убийцей окажется не мифический оборотень и не мистер Нельсон — тот вне всяких подозрений. Словом, тогда я предложу комиссару прекрасную кандидатуру на должность сержанта детективов. Да! Есть одна небольшая просьба. От не слишком законопослушных людей, но притом прекрасных прихожан, до нас дошли слухи о страховых следователях, ищущих пропавшие алмазы. Если вдруг вам станет что-то известно, не сочтите за труд рассказать мне о таких новостях.
— Это не мой отдел, но если я что-то услышу, то непременно сразу сообщу.
— Я буду вам очень благодарен. Вплоть до выплаты страховой премии в полном объёме! Алмазы уже давно утеряны, а Церкви они могли бы очень пригодиться. Вы понимаете?
— Благословите, патер.
— К вящей славе Господней!
Игрок
В небольшой темноватый бар, в зал с грязноватой стойкой и десятком столиков, завсегдатаи приходили не столько залить в глотку пару стопок дешёвого виски, сколько послушать радио. Сегодня напряжённо, внимательно и истово посетители внимали трансляции собачьих бегов. В конце каждого забега некоторые подходили к дальнему столику, меняли бумажки с цифрами и подписью на живые деньги, а затем перемещались к бармену за новой порцией горячительного, дабы обмыть выигрыш. Менее счастливые рвали проигравшие билеты, бросали их прямо на пол и тоже отправлялись за выпивкой.
За одним из столиков сидел расстроенный человек. Судя по количеству мятых бумажек, числу пустых стопок и обилию пота на лбу, сегодня у этого мужчины был не самый лучший день.
Не спрашивая разрешения, на соседний стул плюхнулся здоровяк в полосатом костюме. Он с улыбкой спросил:
— Что, не везёт?
Глаза громилы смотрели сочувственно, но кулаки с набитыми костяшками внушали сомнение в добрых намерениях хозяина.
— Ты кто? И зачем лезешь ко мне?
— О! Сразу узнал Малыша Билли! Он такой агрессивный, когда проиграется. Меня об этом предупреждали. Много сегодня продул?
— Твоё какое дело?
— Хамишь, парниша. Впрочем, я необидчивый. Всё понимаю, всем сочувствую. Особенно проигравшимся игрокам. Джордани прямо так мне и сказал: «Билли-бой очень нервничает, когда его ставка пролетает. Не ругайся на него. Просто поговори!»
— Ты от Витторио? Я обязательно верну должок, но сегодня плохой день…
— И вчера денёк был не очень — твоя лошадка пришла не первой, а третьей. И позавчера Барс нокаутировал Страшилу, а ты ставил на кон двадцатку. На прошлой неделе тоже всё плохо было. И в прошлом месяце. Джордани начинает беспокоиться.
— Сказал же: отдам.
— Когда именно, спрашивать бесполезно. Билли, давай поговорим серьёзно, без нервов. Босс считает, что ты заигрался. Ты полицейский, потому как-то неприлично ломать тебе ноги, но и спускать такое нельзя. Для Витторио эта сумма — мелочь, но всё же. Сегодня ты не заплатишь свой должок, завтра так станут поступать другие. Дело начнёт страдать, а босс потеряет уважение. Разве это правильно? Скажи, это правильно?