— Открою, конечно. Но зачем второй счёт?
— И второй, и третий, и пятый. Нужны счета, чтобы не хранить все яйца в одной корзине. Вот завелись у тебя лишние деньжата, ты кладёшь их на счёт в банк с родительским наследством. Вроде нормально, да? А твои опекуны справедливо решают: раз есть у тебя заработок, то стипендия тебе не нужна. Может быть такое?
— Может. Мои опекуны те ещё крысы! Лишней монетки не допросишься! Даже на дело. Я… В общем, понял. Вы правы.
— Есть ещё налоговая служба. Зачем ей жизнь облегчать? Нет, налоги платить надо обязательно. Но лучше разделить счета. Тебе любой бухгалтер с примерами объяснит, что большая сумма в банке действует на мытарей, как мулета на быка. Пока тебе это кажется ненужным, но начнутся подработки, сам спасибо скажешь.
Ксавье
— Мистер Нельсон! Можно вас на минуту? — окликнул Джека, вышедшего из своей конторы, детектив убойного отдела Ксавье Моппетт.
Против обыкновения, на обычно элегантном мужчине был помятый костюм с несвежей сорочкой и небрежно завязанным галстуком, а сам он выглядел каким-то потерянным.
— Да? Что такое? А! Внук малышки Николь! Почему не зашли? Сейчас я уезжаю, может быть, вернётесь часа через три? Тогда и поговорим.
— Боюсь, дело крайне срочное, — детектив покосился на стоящего у машины шофёра, — и секретное. Мы можем отойти в сторону?
— Лучше садитесь в машину. Я опущу стекло, салон станет звукоизолированным, и Лулли ничего не услышит.
— Всего пять минут! Постараюсь дольше вас не задерживать.
— Коли так… Лу, мы пройдёмся. Садись в машину и потихонечку езжай за нами.
Двое мужчин неспешно пошли по лице. Младший тихо пожаловался:
— Со мной что-то происходит. Я не смог даже подойти к вашей двери — меня как будто что-то отталкивает!
— Так! — Медиум стал очень серьёзным. — Что с вами случилось? И когда это началось?
— Вчера мы брали одного маньяка. Мне дал адрес патер Бенедикт.
— Извините, прерву на минуту. Маньяк — тот оборотень, который растерзал парня?
— Не уверен. Предположительно да, но следствие пока не закончено.
— Рассказывайте дальше.
— Мы с напарником зашли в квартиру, а подозреваемый попытался сбежать. Мы его смогли скрутить, но он укусил меня за руку…
— До крови?
— Да…
— Продолжайте.
— Меня он укусил и как-то вывернулся, притом сломав напарнику руку. Затем попытался выпрыгнуть в окно. Я выстрелил дважды. Попал в голову. Пока скорая, пока составили протокол и заполнили прочие бумаги, наступили сумерки. Мне стало плохо, знобило, ломало, даже потерял сознание.
— На том самом месте?
— Нет. Я отпросился, оформляли другие. Вырубился уже дома. Когда очнулся, очень сильно хотелось есть, а от укуса остался лишь заживший шрам. Решил пойти к патеру, рассказать о случившемся. Но даже близко не удалось подойти к собору. Только увидел его купол, меня сразу что-то стало отталкивать. Тогда я испугался и поехал к вам. А здесь опять…
— Ясно. Какими пулями вы стреляли в оборотня?
— Револьвер мой служебный, но патроны дал патер Бенедикт.
— Что ещё он вам дал?
— Вот этот амулет. Он должен был помочь от оборотней.
— Оберег делает вас менее заметным для люпенов и ничего больше. Как понимаю, вы уже догадались, что заразились ликантропией, то есть начали становиться оборотнем. Как вас вылечить? Не знаю. Как научиться управлять своим состоянием? Извините, я не специалист.
— То есть я стану монстром, бросающимся на людей?
— Не сразу. До следующего полнолуния время есть.
— Что-то посоветовать можете? Что вы бы сделали на моём месте?
— Я бы пустил серебряную пулю себе в лоб. Вам могу посоветовать найти главу местных оборотней. Если сочтёт выгодным для стаи, то поможет с адаптацией. Но если нет… Тогда живым от него не уйдёте.
— А Святая Церковь? Патер Бенедикт может меня вылечить? Святой отец — экзорцист! Изгоняет бесов из людей!
— Это он сам вам сказал такое? Про изгнание? Ну-ну… Блажен тот, кто верует. Про храм ничего не скажу, кроме того, что церковники борются с порождениями Зла. Оборотни к таким относятся. Что решат с вами, не решусь предположить. Хотите рискнуть? Позвоните своему исповеднику.
— Точно! От вас можно?
— Проще с почты.
— А! Ну да!
Глядя на стремительно удаляющегося детектива, Джек тяжело вздохнул, грустно промолвил: «Бедолага!» — сделал знак шофёру разворачиваться, повернулся сам и пошёл к дому.
Сегодня Нельсон никуда не поехал. Мало того, объявил осадное положение, и Шоне пришлось ночевать в гостевой комнате.