Именно потому основной разговор не смог даже начаться, пара ограничилась лёгким, ни к чему не обязывающим флиртом и болтовнёй ни о чём. Таниша сразу поняла, что её выбор места для беседы неудачен, и предложила выпить кофе в каком-нибудь более тихом месте.
Заведение на боковой улочке выглядело значительно менее пафосно, а потому цены, написанные мелом на стенде у входа, смотрелись куда демократичней, большинство мест в зале пустовало, зато и официант не бегал как наскипидаренный.
Заняв один отгороженный от зала отсек, пара наконец приступила к обсуждению предмета встречи:
— Дорогой, я поговорила с нашим лейтенантом. Так он заявил, что если я хочу получить повышение, то мне нужно кое-что выяснить о совершенно другом человеке. Тот, про кого я думала, уже давно нашему отделу не интересен.
— Да мне какая разница? Тем более я и про первого ни слова не слышал.
— Понимаешь, есть сложность: о том человеке мы точно знаем только кличку и ничего другого — ни настоящего имени, ни места рождения. Более того, неизвестно, жив ли он сейчас или уже давно умер.
— Таша, и что ты хочешь от меня? Сходи туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что? Я так не умею.
— Но хоть сможешь узнать, жив он или нет? У нас есть его фотография, даже несколько. Ты же медиум! Попробуй, а?
— Хм… Медиумы таким не занимаются. Они умеют лишь призывать духов и разговаривать с ними. Чтобы ты знала, оккультизм — многогранная наука. Она — синтез многих умений, о некоторых из них обычные люди даже не догадываются. Например, есть экзорцисты, изгоняющие духов из захваченных теми тел живых существ. Заметь! Не только людей!
— Что, дух собаки может вселиться в человека?
— Обычно собаки слишком слабы, чтобы вселяться в разумное существо, да и не нужно им такого счастья. Скорее наоборот, дух человека может вселиться в животное, хотя не удержится в нём.
— Почему?
— Чуждое тело, другой мозг, иные рефлексы — всё совсем иное. Да я и не встречал людей, желающих стать животным. А вот разумные духи монстров иногда вселяются в человека. В некоторых резервациях индейские шаманы до сих пор допускают в свой разум тотемных зверей.
— Зачем?
— Это не ко мне, это у самих индейцев спрашивай. Вообще, древние духи много чего видели, много чего знают; если дадут совет, то к нему стоит прислушаться, хотя поправку на современные реалии делать необходимо. Однако мы отклонились от темы разговора. Некоторые оккультисты могут разговаривать с животными и даже деревьями. Хотя сама понимаешь, что у тех совершенно иное мышление. Самая умная киска или старое дерево редко скажут тебе что-то полезное или осмысленное. Другие мои коллеги могут общаться между собой на достаточно большом расстоянии.
— Телепатия? Её не существует!
— Телепатия немного другое. Это называется «духовная связь». Скажи, лет сто назад ты поверила бы в разговоры на расстоянии?
— Я и сейчас в них не верю!
— Да? А телефон и радиостанция? В радиоволны и электричество ты тоже не веришь?
— Я про другое… А! Поняла! Сто лет назад про телефон мало кто задумывался.
— Именно! И что откроют в следующие века, пока никто не знает. Что забудут, кстати, тоже. Ладно, неверие так и плещется в твоих глазах, потому лекцию заканчиваю.
— Нет! Я верю… Только как-то непривычно.
— Вруша! Мне много лет, и я понимаю, когда стоит прервать рассказ. Единственное, добавлю одно слово — психометрия. Есть такое направление в оккультизме. Психометристы чувствуют историю места или предмета: что здесь случалось, как использовали. Иногда считывают личность владельца и всё такое прочее.
— То есть мне нужно искать психометриста?
— Точнее, тебе нужен психометрист, а вот искать не надо — он перед тобой.
— Ты?! Джекки, даже не знаю, что сказать!
— Ничего не говори. Лучше принеси вещь, которая принадлежит или принадлежала человеку. Не ту, которая валялась где-то на полке, а ту, которую он очень ценил или долго носил с собой. В самом крайнем случае что-то с его плотью или кровью. На худой конец сгодятся волосы или обрезки ногтей человека.
— Я попробую. Когда? Завтра?
— Когда хочешь.
— Постой! А если тебя позвать на место преступления?..
— Чем меньше прошло времени, тем больше смогу сказать. Но, скорее всего, не поеду: зачем мне это?