Связка ключей от дома имеется. За столько лет замки могли и поменять, но они денег стоят, а красношеие фермеры тратиться не любят. Подъехать, вскрыть замки и ввалиться в дом, тогда будет легче договориться с жильцами. Зачем терять время на уговоры местных патрульных, естественно, тупых? Решение было принято, люди вновь расселись по машинам и поехали дальше.
Чаевые компания оставила весьма скромные, хотя разговоры велись крайне подозрительные, а потому хозяин заведения, он же повар, с подавальщицей, а по совместительству собственной женой, провели блиц-совещание, по результату которого на телефоне был набран местный номер.
— Алло! Офис шерифа? Тут к нам банда заезжала завтракать. Около дюжины морд на двух больших авто. Городские. Между собой шушукались, собирались устроить налёт на какую-то ферму, какую и где, не говорили. Номера машин? Жена записала.
Пригород не город, людей в офисе шерифа поменьше, но именно на такой случай и существуют гражданские помощники шерифа. Их обзвонили, и уже минут через сорок собралось человек двадцать с дробовиками и старенькими винчестерами. Из оружейки дежурным патрульным выдали два пистолета-пулемёта системы Джонсона. Из других участков округа выдвинулась подмога.
Тревожные трели прозвенели на всех фермах с телефоном, на всех заправочных станциях, во всех дорожных магазинах и едальнях. Пока банду не засекли, но все понимали, что это дело времени. Потому новый звонок не стал неожиданностью. Кто-то озабоченно заявил:
— Это контора шерифа? Тут в Горелой Пади две машины залётных стоят, чего-то они на участке шарашат! Если что, туда поворот налево за пару миль до заправки Гарри Скунса.
Шериф лично знал Гарри Скунса, и уж тем более его заправку. Многие гражданские тоже были в курсе, куда необходимо ехать, если тебе вдруг срочно, хоть днём, хоть ночью, понадобится бутылочка очищенного кукурузного. Потому сборы не заняли много времени, и машины, набитые вооружённым людом, помчались в Горелую Падь, которая раньше называлась Мокрой Падью.
Дом там долго стоял бесхозным, покупателей на участок не находилось, а лет десять назад по округе прошёл низовой пожар, оставивший горелые развалины и от хибары, и от хозяйственных построек. С тех пор горелые обломки и каменистый участок стали вовсе никому не нужны. Хотя какой-то хмырь из города платил налоги.
Шериф подозревал, что именно здесь Гарри держит свой самогонный аппарат, но оснований для обыска не было, а бурбон Скунса достаточно дёшев и чист, как слеза невинного младенца. С городским пойлом его точно никак нельзя сравнивать.
Масса Нельсон
Не перед самой дверью конторы, но чуть в стороне стояло авто среднего класса. За рулём сидел негр в приличной ливрее и в шофёрской кожаной фуражке. Такой головной убор снимает все вопросы вроде: «Чего здесь забыл этот черномазый?» Сразу понятно, что ждёт своего хозяина. Или тот прислал его с поручением. Или… В общем, нормальная ситуация, даже полицейские не станут придираться к слуге. Это не какой-нибудь подозрительный нахал, нагло забредший не в свой район.
Увидев приближающегося медиума, шофёр вышел из машины, подобострастно поклонившись, спросил:
— Масса Нельсон? Мой хозяин прислал вам послание.
— Рабочий день уже окончен, — еле взглянув на говорившего, отозвался Джек. — Приходите завтра. С девяти утра я буду у себя в кабинете.
— Масса Нельсон, — просительно, но настойчиво пояснил негр, — мне будет сложно зайти к вам. Очень сложно.
Медиум теперь уже внимательно посмотрел на говорящего и задумчиво протянул:
— Вон оно как выходит!
Шофёр смущённо пожал плечами, вроде как извиняясь и показывая: «Так уж получилось».
— Ладно. Тогда так: разрешаю вам только сегодня и только на один час войти в мой дом. После выхода из него или по истечении этого часа разрешение перестаёт быть действительным.
— Благодарю вас, масса. И ценю ваше доверие.
После этих слов проситель открыл багажник машины и достал из него небольшую шляпную коробку.
Обычно в таких модные магазины продают мужские головные уборы. Затем он торжественно последовал в двух шагах за мистером Нельсоном до двери его дома. Войдя, зябко поёжился и профессионально констатировал:
— Серебряные гвозди, освящённые дверные ручки и какой-то опасный наговор. Окна и стены серьёзно зачарованы. Думаю, даже с крыши не пройти.