— А призвать их после ухода ты разве не пробовал?
— Нет. Зачем? Клиенты из живых часто после призыва спрашивают у родственников, мол, как оно там, но внятного ответа я ни разу не услышал. Думаю, там всё настолько другое, что даже нет слов, понятных живым, для описания той ситуации.
— Может быть! Но обещаю, что тебе всё расскажу.
— Давай, я не против. Хотя боюсь, что и ты ничего толкового не расскажешь. Были среди наших исследователи, один фанатик добровольно туда ушёл. Жаль только, обратно его призвать не смогли. Видать, не зря между миром живых и мёртвых проложена граница.
— Джек! А может, мне всё же остаться здесь? Подберёшь для меня какое-нибудь тело. Я в него вселюсь. Ты научишь притворяться живым. Как думаешь? Может, всё переиграем?
— Страшно уходить?
— Теперь меньше, но всё же страшно. Даже зная, что я уйду туда безгрешным. Буду живым — с тобой расплачусь. Что, говорил, тебе нужно? Книги из библиотеки Ватикана? Вытащим! Приеду, разведаю, составлю план, наберу толковых парней и притащу тебе книжку!
— Вилли, не стану тебя обнадёживать. Вопрос с переселением в чужое тело сложный, походя его не решишь. Давай пока его отложим.
Тоби Гиббинс
Тоби Гиббинс стоял на распутье между двумя, а то и тремя (или даже больше?) путями хода дальнейшей жизни. С юношеских лет ему в голову запала старая народная мудрость: «В двадцать лет ума нет — и не будет. В тридцать лет жены нет — и не будет. В сорок лет денег нет — и не будет…»
Двадцатилетний Тоби считал себя умным, а потому сделал всё, чтобы попасть на службу полицейским детективом. Ведь это же весьма мудрое решение: государственная служба, будущая пенсия, почёт и уважение граждан, интересная и нужная работа с приличным жалованьем. В расчёт принимались ещё несколько других факторов, не столь важных, но тоже полезных. Однако уже в первый месяц службы появились сомнения в собственной мудрости. Умный человек сразу после колледжа, даже без опыта работы, смог бы устроиться получше. Ладно! Зато приобрёл жизненный опыт.
Жениться Гиббинс не торопился, но варианты присматривал. В двадцать девять нашёл невесту. Молодую, симпатичную, хозяйственную. Между прочим, из приличной и богатой семьи. Которая, правда, обитала на расстоянии трёх дней пути по железной дороге, так ведь это даже лучше — тёща не будет часто наведываться в гости.
Тут его выручил (понятно, не ум — двадцать лет давно минуло) полицейский рефлекс. Почти машинально, не надеясь узнать ничего важного, детектив направил запрос в родной город невесты. Дескать, рутинная проверка. Ответ потряс Тоби: отец возлюбленной дважды признавался банкротом, мать — алкоголичка, а невеста была осуждена на три месяца за аморальное поведение и приставание к прохожим. Обвинение в проституции не было доказано. Собственно, из-за него сразу после отсидки девушка покинула родные места. Догадываетесь, что тридцать лет мужчина встретил холостяком?
Сорокалетний юбилей он встретил страховым следователем со значительно более приличным, чем в полиции, заработком. Можно было сказать: мол, «у него приличное жалование» или «у него хорошая работа», но даже со всеми доплатами и премиями до определения «у него есть деньги» Гиббинс явно не дорос.
Сейчас, уже год как перевалив последний рубеж, он сам для себя констатировал, что ему уже сорок лет, а денег всё-таки нет, и с этим уже давно пора что-то делать. Вот тут и просматривались два прямых направления. Первое — остаться работать страховым следователем, получать гарантированный кусок хлеба с тонким слоем маслица, а иногда с кусочком сыра. Из минусов — постоянное давление начальства и, как только что выяснилось, крайне сомнительные перспективы роста. Хотя следовало признать, что даже должность руководителя следственной группы давала лишь чуть большую финансовую свободу.
Этот путь разбивался на два ответвления: можно продолжать терпеть придирки Крокодила и надеяться на его покровительство, а можно рискнуть и рассказать о новом задании Пегому, имеющему мохнатую лапу в Совете директоров и давно мечтающему стать директором департамента.
Что в том плохого? Нынешнему директору за шестьдесят, ему давно пора уступить место молодым и уйти на пенсию. Крокодил — он, может, и крокодил, но по причине старости зубы у него уже не такие острые, как раньше. А новый начальник будет нуждаться в своих людях, и у него под рукой имеется Тоби Гиббинс, который вовремя подсказал кое-что. Вполне себе вариант. Сразу светит руководство даже не следственной группой — сектором! А потом и отделом. Хотя, конечно, есть риск, что Крокодил в очередной раз выстоит. Тогда придётся срочно уходить по собственному желанию. Иначе вылетишь по служебному несоответствию.