ми, словно вытянутые из забытых языков.Я чувствую движение. Где-то рядом…Поворачиваю голову — и вижу.Чуть дальше, в тени деревьев, стоит она.Женщина. Или то, что от нее осталось. Полупрозрачная, едва ощутимая, но глаза… Их нет....Началось.Делаю медленный вдох.Она не двигается. Только смотрит.Полупрозрачная фигура женщины застыла между тенями деревьев, ее силуэт колеблется, как отражение на воде. Глаза — пустые, бездонные, наполненные болью. Она не говорит, но я чувствую, что она здесь не просто так.— Маша? — голос Лазарева возвращает меня в реальность. — Что-то не так?Я моргаю и перевожу взгляд на него.— Всё так. — Не в первый раз мне приходится скрывать, что я вижу то, чего не видят другие.— Тогда смотри, — он указывает на тело. — Никаких следов борьбы. Судя по первичному осмотру, смерть наступила около четырех часов назад. А теперь самое интересное — у нее в кармане нашли это.Он протягивает мне маленький сложенный лист бумаги.Я беру его, разворачиваю — и чувствую, как внутри меня что-то холодеет.На бумаге написано моё имя.Салантаева Мария.Тонким, выведенным аккуратным почерком.Я сжимаю пальцы, но держу себя в руках.— Где нашли?— Внутренний карман куртки. Сложен, будто она сама положила. Ты ее знаешь?Я снова смотрю на призрачную женщину. Она стоит там же. Ее губы шевелятся, но звука нет.Я знаю, что, если прислушаюсь, услышу.Но готова ли я к тому, что она скажет?Я медлю, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия. Лист бумаги с моим именем будто обжигает пальцы.— Нет, — отвечаю Лазареву, не отрывая взгляда от призрачной женщины. — Впервые вижу.Он кивает, принимая мой ответ без лишних вопросов. Но внутри меня все кричит: это не совпадение.Призрак снова шевелит губами. Я вижу, как ее бледные пальцы дрожат, словно она хочет что-то сказать, но что-то мешает ей.Слушай.Я глубоко вдыхаю и отпускаю внутренний барьер, позволяя ее голосу проникнуть в сознание."Помоги... Они идут..."В ушах глухо звенит. Мороз пробегает по коже.— Черт, Маша, ты побледнела, — Лазарев хмурится, заглядывая мне в лицо. — Что-то не так?Я заставляю себя сосредоточиться. Они идут.Кто?Но прежде чем я успеваю осмыслить услышанное, происходит нечто странное.Ветер поднимается резко, словно чья-то невидимая рука взметнула воздух. Листва закручивается в вихре, фонарь начинает моргать еще сильнее.А затем — все резко затихает.Мертвенная тишина.Призрачная женщина раскрывает рот в беззвучном крике, а затем — исчезает. Растворяется, как дым, оставляя после себя лишь ледяной след в воздухе.Где-то вдалеке, среди деревьев, что-то движется.И я понимаю: она не шутила.Кто-то действительно идет.Я резко поворачиваюсь, вглядываясь в темные деревья, где исчезла фигура. Но ничего не видно. Тишина. Ни одного шороха, ни одного движения. Однако я чувствую — что-то надвигается, что-то очень близко.— Маша, ты что-то знаешь? — голос Лазарева звучит настойчиво, но я не могу отвлечься. Я слышу что-то, словно шаги в самой глубине леса.— Они здесь, — я произношу это вслух, и сам звук моего голоса пугает меня.Лазарев окидывает меня пристальным взглядом. — Кто? Ты можешь объяснить?Я беру его за руку и веду к телу. Мне нужно почувствовать его, понять, что произошло. Это важно.Заставив себя не обращать внимания на беспокойство в его глазах, я наклоняюсь над жертвой. Женщина была убита, но не обычным способом. Это не просто убийство — это акт сотворения, часть какого-то ритуала. Боль на её лице была не только физической, это была душевная боль. И символы на земле, вокруг неё — они больше, чем просто рисунки. Это магия. Могущественная и древняя.Я ощущаю, как воздух становится гуще, как что-то невидимое давит на грудь. Я подношу руку к груди, пытаясь отогнать это чувство, но оно лишь усиливается.— Что ты чувствуешь? — Лазарев снова спрашивает, но уже с явной тревогой в голосе. Он, как всегда, не верит в то, что не может объяснить, но и не задаёт вопросов, когда я остаюсь твердой.— Здесь что-то есть, — отвечаю я. — И это не закончилось.Мы оба замолкаем, прислушиваясь. И вдруг из темных деревьев, где только что исчезла женщина, доносятся шаги.Я поворачиваюсь к Лазареву. Он смотрит на меня с пониманием, но я знаю, что в его глазах также ползет страх.— Мы не одни, — я говорю это, как факт.Дух выходит из темноты, но её контуры не ясны, как если бы сама темнота объяла её фигуру. Я чувствую, как воздух становится тяжелым, словно вся энергия собирается в одном месте. Сердце начинает биться быстрее.— Ты... — голос духа прорывается в тишину, пронзительный и одновременно эхом отголосков прошлого. — Ты пришла.Я не могу понять, к кому относится этот призыв. К кому — ко мне? Ко всем живым? Или ко всем тем, кто пытается разгадать тайны этого мира?Лазарев делает шаг назад, его лицо искажено смущением и страхом. Он не знает, что с этим делать, и его руки нервно перебирают пистолет в кобуре. Но я чувствую, что оружие здесь бесполезно. Мы не имеем власти над тем, что не живое, что выходит за пределы физического мира.— Кто ты? — я задаю вопрос, но уже знаю ответ. Вопрос лишь рвется наружу, чтобы подтвердить то, что я и так ощущаю.— Я была одной из них... — голос из тени звучит с ледяной тоской. — Теперь я — пустота. Моя жизнь стала частью их плана. Они идут, чтобы забрать твою душу...Я замираю. Каждое слово, как тяжёлый камень на сердце.— Кто "они"? — я сжимаю кулаки, пытаясь собрать в себе силы.Тень качает головой, её форма всё более расплывчата, словно она не хочет или не может рассказать всё.— Те, кто бездушны... Тот, кто находит слабых... Они... Они идут, чтобы отнять твою сущность. Не откладывай, не теряй времени... — голос начинает исчезать, как и сама фигура. — Уходи, пока не поздно...И вдруг, как будто ответив на её последние слова, ночной воздух становится холодным, как лед. Деревья начинают шевелиться, будто невидимые руки тянут их, и земля начинает слегка дрожать. Ветер набирает силу, тянет меня в сторону. Тень исчезает в темноте.— Маша... — Лазарев подходит ближе, его голос полон тревоги, но он боится что-то сказать. — Что это было?Я ничего не отвечаю, потому что сама не знаю. Одно я понимаю точно: я только что получила предупреждение. И если те, кто идут, действительно придут, я не смогу остановить их одна.Моя душа уже почувствовала их присутствие.Молчание, которое повисло после исчезновения тени, нарушает новый, низкий шепот. Этот голос женщины, что лежит на земле, но теперь он звучит неотступно, неуловимо. Я оглядываюсь и вижу, как её изуродованное тело словно начинает жить своей отдельной жизнью.Её глаза... их нет. Место, где когда-то были глаза, теперь — два темных углубления, словно пустые воронки, поглощающие свет. А её губы — разорваны, будто кто-то вырвал их в ужасном искажении. Этот человек не просто умер. Она погибала, страдала до самой смерти.Я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом, а дыхание становится тяжелым, словно этот ужасный образ забирает силы. Это не просто мука, это несправедливость, которая оставила свой след в мире, и теперь она требует ответа.Её лицо — сплошное уродство. Кожа обвисла, словно старая ткань, но несмотря на всё это, я вижу, как она пытается говорить. Из её горла не выходит ни звука, но я ощущаю, как её душа обращается ко мне.— Ты... ты увидела, — её слова, как порыв ветра, едва уловимы, но они проникают в меня с каждой секундой. — Они сделали это со мной.Я не могу оторвать взгляд от её лица. Изуродованные черты, без глаз, без языка... Она пыталась говорить, пыталась кричать, но ей отрезали пальцы на руках, вырвали её мужество и человеческое достоинство. Я вижу, как на её изуродованных руках выступает кровь, хотя она уже мертва. Как будто всё это происходит прямо сейчас. Как будто она ещё чувствует.— Они... они делают это с каждым... с каждым, кто им мешает. Кто знает их секреты. Кто не дает им уйти в тень. Они обречены, как и я.Я сжимаю кулаки, пытаясь не дать себе сломаться под тяжестью её страха и боли. Не могу. Мне нужно узнать больше.— Кто они? Кто это сделал с тобой?В её глазных впадинах появляется слабый отблеск, будто свет возвращается, но затем исчезает. И она снова начинает шептать.— Те, кто жаждет тьмы. Те, кто вытягивает жизнь из того, кто слишком много знает. Они... они живут в мире между мирами. Я... я была не единственной. Я была предупреждением. Но ты... ты должна выжить. Ты должна остановить их. Иначе...Её голос срывается, и тело начинает исчезать, как дым, ускользая в ночной туман.Я стою, не в силах пошевелиться. Чувствую, как холод проникает в мою душу. В пустоте остаются только её слова, её мучения, её последняя просьба.Я знаю одно точно: эта ночь только начинается. И я не могу позволить этим существам — этим монстрам — забрать ещё одну душу.Я делаю шаг назад, переводя дыхание.Тело уже осмотрено судмедэкспертом — это видно по сдвинутой одежде, стерильным перчаткам, небрежно брошенным рядом, и следам инструментов на коже. Запах химии слегка перебивает запах тлена, но не скрывает ужаса происходящего.Лазарев стоит рядом, поглядывая на меня с привычной смесью настороженности и любопытства. Он не спрашивает, потому что знает — я скажу, когда буду готова.— Причина смерти? — наконец, нарушаю тишину.Откуда-то из темноты раздаётся голос эксперта:— Полное истощение организма. Сердце остановилось от страха или боли. Ни одной сломанной кости, но вот пальцы… — он качает головой. — Судя по всему, их отрезали уже после смерти.Я чувствую, как холод пробирается к самым костям.