я снова.Она медленно убрала руки от лица.— Да. Он... Он говорил, что я всего лишь часть игры. Подарок. Ход, который должен быть сделан.Я сжала кулаки.— Что ещё он сказал?— Что ты уже на доске. И он хочет, чтобы ты сыграла с ним до конца.Голова закружилась.— Что-то ещё? Ты его видела?— Его кольцо. Большое, с буквой „Р“. Он сам был в маске.Я кивнула.— Машина? Музыка? Какие-то детали?Она закрыла глаза, напрягаясь.— Да... Я слышала музыку. Пианино. Спокойную, но страшную. Как будто дождь капает.Я замерла.— „ Сады под дождем“ Клода Дебюсси.— Если он слушает такую музыку, значит, он...— Значит, он интеллектуал. И он наслаждается этим - сказала я....Я посмотрела на Вику.— Тебе страшно?Она покачала головой.— Нет. Мне жаль. Он не остановится. И следующая фигура... уже выбрана.Я задержала дыхание.— Кто?Она посмотрела прямо мне в глаза.— Конь.И исчезла.Я стояла посреди ночи, глядя на пустоту, где ещё секунду назад была Виктория.Конь.В шахматах это одна из самых непредсказуемых фигур. Он двигается скачкообразно, перескакивая через других. Его трудно просчитать.— Маша? — голос Лазарева вернул меня в реальность.Я медленно повернулась к нему.— Конь. Он сказал, что следующая фигура — конь.Лазарев нахмурился.— Ты думаешь, это значит, что жертва будет связана с этой фигурой?— Возможно. Может, шахматист, может, кто-то с фамилией, связанной с лошадьми... Или даже жокей.— Или... — Марина подняла взгляд от блокнота, — человек, который всегда перемещается. Курьер, таксист, путешественник.Я кивнула.— Надо проверить всех, кто был связан с предыдущими жертвами и подходит под этот образ.Лазарев достал телефон.— Я пробью всех на наличие связей с шахматами, транспортом или лошадьми.Я глубоко вдохнула, но в груди было тяжело.Маньяк предупредил нас. Он играет по правилам, но это не значит, что у нас есть время.Он уже выбрал следующую жертву.И вопрос был только в одном:Успеем ли мы её спасти?Я стояла на краю оцепленного места, глядя на пустую лавочку, где ещё несколько часов назад сидела Виктория. Теперь здесь остался только след на деревянных досках, пятна засохшей крови и запах дождя.— Я завтра сюда ещё вернусь, — сказала я, оборачиваясь к Лазареву. — Может, её душа успокоится, и мы узнаем больше.Он кивнул, но я видела по его глазам, что он не одобряет моё решение.— Долго ты так собираешься общаться с мёртвыми?— Пока это помогает, — ответила я.Он тяжело вздохнул.— Тело уже в морге. Экспертиза занимается уже. Нам пора.Я молча кивнула. Мы вышли за ограждение, прошли мимо нескольких зевак и журналистов, которые тут же навострили уши. Но Лазарев только бросил хмурый взгляд, и они благоразумно не стали задавать вопросов.Ночь была тихой, но эта тишина казалась обманчивой.Маньяк уже задумал следующий ход.И в следующий раз он, возможно, оставит мне послание, которое я не захочу читать.Четыре жертвы.Четыре жизни, вырванные из реальности и вплетённые в чужую игру.Игра сложная. Маньяк опережает нас.Он делает ход — мы лишь разгадываем его смысл.Мы искали общее звено. Связь между жертвами, которая могла бы вывести нас на него.Но улица и район проживания не совпадали, Разные профессии. Разные интересы.Мы проверили их друзей, родственников, привычные маршруты.Ничего.Они не знали друг друга.Но всё же была одна деталь. Единственное, что объединяло их всех.Типаж.Темные волосы. Небольшой рост. Тонкие черты лица.Маньяк выбирал их не по характеру, не по образу жизни.Он выбирал их по внешности.— Это значит, что он ищет кого-то, — тихо сказала Марина, когда мы в очередной раз разложили перед собой фотографии.— Или он мстит, — добавил Лазарев.— Но кому? — Марина провела пальцем по фотографии первой жертвы. — Если он убивает копии, значит, есть оригинал. Настоящая цель.Я взглянула на Лазарева, и мы одновременно поняли одно и то же.Он ещё не дошёл до главной жертвы.Он только готовится.Психоаналитик Кирилл Нестеров задумчиво барабанил пальцами по столу, глядя на наши записи.— Е1–Е2. — Он поднял голову. — Это так называемый дебют ван Круйса. Достаточно редкий, не самый сильный ход, но…— Но? — подтолкнул его Лазарев.— Но он делает акцент на контроле центра доски. Это подготовка. Разведка. Игрок смотрит, как отреагирует противник.Я задумалась.— То есть это не финал. Это ещё только начало игры?— Да, — кивнул Нестеров. — И если маньяк действительно использует шахматные принципы, значит, он только выстраивает позицию.Марина нахмурилась:— Нам нужно понять, что для него центр доски. Где точка, вокруг которой строится эта игра?Я не успела ответить — раздался стук в дверь.На пороге стоял патологоанатом с папкой в руках.— Отчёт по Виктории Лебедевой.Наступила тишина.Я взяла документы, развернула первый лист....Викторию убили той же ночью, что и предыдущую жертву.Но судя по результатам, она умерла первой.Лазарев прочитал это одновременно со мной.— Значит…Я подняла взгляд.— Маньяк убил её первой, но сделал вид, что она была последней в цепочке. Он запутывает нас. Он играет с временем.Марина провела ладонью по лицу.— Если это шахматная партия, то мы даже не знаем, на каком мы сейчас ходу.Нестеров кивнул:— Но я знаю одно. Дебют уже сыгран.Лазарев молча смотрел на отчёт.— Он опережает нас, играет с нами, как с пешками.— Да, — тихо согласился Нестеров. — Он расставляет фигуры на доске, создаёт иллюзию, чтобы мы только следовали за его ходами.Я отложила отчёт и посмотрела на фотографии жертв.Е1–Е2. Дебют ван Круйса.— В шахматах дебют — это не просто начало. Это стратегия, заложенная заранее. Значит, он что-то уже решил.Марина обвела взглядом бумаги.— Все жертвы соответствуют определённому типажу. Все они словно части головоломки. А теперь мы знаем, что он манипулирует временем.Лазарев глубоко вдохнул:— Если Викторию убили первой, но нашли последней, значит…Я вздрогнула от догадки.— Значит, возможны ещё жертвы, о которых мы не знаем.Тишина.Нестеров прищурился:— И ещё одно. В шахматах после дебюта идёт миттельшпиль. Средняя игра. Самая острая часть партии.Лазарев резко поднялся.— Надо проверить все недавние заявления о пропавших людях.Марина уже набирала кого-то по телефону.Я же смотрела на шахматную доску, стоящую в углу кабинета.- Я еду, чтоб поговорить с Викторией...Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.Виктория, ты здесь?Тишина.Затем — шёпот, лёгкий, словно дуновение ветра:— Да…Я открыла глаза.Душа Виктории стояла у окна, где тонкий луч света проходил сквозь запылённое стекло. Она выглядела спокойно, но в её глазах было что-то тёмное — отголосок боли, страха, непонимания.— Виктория… — тихо произнесла я.Она опустила голову.— Он был так спокоен. Ни капли волнения, ни дрожи в голосе. Как будто делал что-то привычное, что-то важное.Я сжала пальцы.— Расскажи, что ты помнишь.Она взглянула на меня.— Меня схватили… Это было так быстро… Я шла домой, как всегда. Потом удар. В глазах потемнело. Когда очнулась, я была привязана к чему-то холодному… Металл. Запах крови и чего-то ещё… Масло? Лак?Я кивнула, записывая.— Где ты была?— Комната… Темно… Играла музыка. Классическая. Он был там, рядом. Я не видела его лица — только глаза. Голубые, холодные… Я думала, что он скажет что-то, но он просто включил свет.— Что ты увидела?Виктория содрогнулась.— Фото. Везде фото. Девушки, похожие на меня. Старые снимки, вырезки из газет… И ещё…Я задержала дыхание.— Что?Она посмотрела мне прямо в глаза.— На одном из фото была ты.Холод прошёл по позвоночнику.Лазарев резко поднял голову.Марина выронила ручку.— Что? — мой голос сорвался.— Я не знаю, что это значит… — Виктория опустила взгляд. — Но ты там была.Я медленно выдохнула.Маньяк уже давно выбрал свою главную жертву.И это была я.— Он убивает в другом месте. — Голос Виктории звучал глухо, словно сквозь стену. — Там, где ему удобно. Где он контролирует всё.Я кивнула, сжимая пальцы в кулак.— Дома?Она задумалась.— Может быть. Там всё было… аккуратно. Чисто. Ни пылинки. Я не видела окон. Но чувствовала, что помещение большое. Может, подвал. Может, часть какого-то здания...— Опять тупик - я покачала головой.Мы знаем, что он выбирает девушек определённого типажа. Что он убивает в одном месте, а потом перевозит тела. Что он всегда в маске.— Почему?— Потому что он не хочет, чтобы его видели.— Или… он не хочет, чтобы его узнали.Я взглянула на Викторию.— Он снимал маску?Она покачала головой.— Нет. Даже когда убивал.— Ты помнишь его руки?— Да. Тонкие. Длинные пальцы. Всегда в перчатках. И он часто их менял.— Это значит, что он очень осторожен. Он не хочет оставлять следов.— Нам нужно место. Хоть какая-то зацепка. Вспомни. Звуки, запахи, что-то необычное.Она закрыла глаза.Тишина.— Вода. — Её голос стал дрожащим. — Я слышала воду… Не капли. Течение. Будто рядом что-то большое… Река? Канал?— Проверяйте все здания у воды. Старые склады, заброшенные фабрики, частные дома… Всё!Я посмотрела на Викторию.— Ты помогла нам.— Остановите его.И исчезла.