твом? Травмой?Я кивнула.— Мы ищем не просто склад или подвал. Мы ищем его логово.Лазарев посмотрел на меня:— Ты сказала, он любит чистоту. Это значит, что место либо новое, либо он тщательно следит за ним. Мы исключаем совсем заброшенные здания.Марина продолжила:— Тогда остаются закрытые комплексы, частные территории, охраняемые объекты.Я чувствовала напряжение в воздухе. Маньяк не просто убивал — он играл с нами. Но у каждой игры есть конец.Телефон Лазарева завибрировал. Он резко поднялся.— Есть зацепка. Один из агентов нашёл старый особняк недалеко от реки. Официально здание числится как заброшенное, но два месяца назад там активировали водоснабжение и электричество.Я поймала взгляд Марины.— Он там.Лазарев взял куртку.— Выезжаем.Дом у водыМы неслись по ночным улицам, сирена выла, разрезая тишину. Лазарев вел машину с мрачной сосредоточенностью, Марина проверяла последние данные.— Особняк когда-то принадлежал купеческой семье. Потом был передан под нужды города, но последние десятилетия пустовал.— Пока туда не вернулся кто-то, кому он нужен. — Нестеров задумчиво смотрел в окно.Я ощущала странную дрожь в груди. Что-то подсказывало мне, что мы приближаемся к разгадке.Дом стоял на отшибе, у самого берега. Высокие стены, заросший сад, узкая дорога, ведущая через старые ворота. Света в окнах не было.— Разделяемся. — Лазарев говорил чётко, раздавая указания группе. — Окружаем здание. Проверяем всё. Если есть подвал — он там.Я шагнула к двери, ладонь дрожала.— Будь осторожна, — шепнула Марина.Я глубоко вдохнула и толкнула дверь.ВнутриВоздух был холодным. Сухим. Здесь не было пыли — слишком чисто.Я сделала шаг вперёд.Шкаф. Стол. И…На стене — фото.Я замерла.Мои глаза смотрели на меня с чёрно-белого снимка.Сердце ухнуло вниз.— Лазарев… — мой голос был тихим, но он услышал.Он шагнул внутрь, взглянул на стену и выругался.— Он ждал тебя.И в этот момент в доме щёлкнул выключатель.Свет погас.— Маша… Маша…Тихий женский голос скользил по тишине, как дыхание ветра. Едва уловимый, но зовущий, настойчивый.Я повернулась.Передо мной, словно сотканный из лунного света, возник мягкий силуэт девушки. Её фигура мерцала, очерченная тонкими, призрачными линиями. Длинные волосы спадали волнами, едва колыхаясь, как будто в замедленном движении.— Освободи меня…Шёпот был наполнен тоской.— Кто ты? — мой голос прозвучал глухо.— Алина Коротаева. Я жду тебя. Он сказал, что только ты сможешь меня найти и освободить…Лазарев, стоявший рядом, не произнёс ни слова. Он не видел её....Я сделала шаг ближе.— Веди меня…Алина развернулась и поплыла по коридору, её силуэт слегка дрожал, растворяясь в темноте.Мы прошли через тёмный зал, где на стенах висели старые портреты, лица на которых казались… искажёнными. В свете фонаря их глаза следили за нами.Дверь, приоткрытая, скрипнула.Я увидела картину, от которой сердце сжалось в ледяной хватке.В центре комнаты стояло зеркало — огромное, во всю стену. В его отражении я увидела Алину… но не её живую, светящуюся проекцию, а её изломанное, окровавленное тело.Она была здесь.И маньяк оставил её для меня.Я замерла.Отражение в зеркале не совпадало с тем, что было в комнате.В реальности — пустота. Только я, Лазарев, пыльный пол и тяжёлый запах влаги.Но в зеркале…Алина.Её тело — сломанное, изогнутое в неестественной позе, будто кто-то грубо бросил его на пол. Руки связаны тонкой колючей проволокой, запёкшаяся кровь на запястьях, ногах.Глаза.Я с трудом подавила крик. Они были раскрыты, но безжизненные, с отражением страха в застывшем взгляде. Алина смотрела прямо на меня.— Ты видишь её? — Лазарев подошёл ближе, но, похоже, видел только меня, бледную, вцепившуюся в фонарь.Я едва выдохнула:— Она здесь. Он оставил её для меня…Тонкие губы Алины в зеркале шевельнулись.— Они… там… под…Вдруг зеркало задрожало. Словно внутри кто-то пытался прорваться наружу.Лазарев выхватил пистолет, но я знала — стрелять бессмысленно.— Где?! Где он держал тебя?! — я шагнула ближе, но тут же почувствовала, как воздух стал вязким, как будто комната наполнялась тяжёлой, невидимой тьмой.И в тот момент, когда Алина почти сказала последнее слово, зеркало треснуло.А потом разлетелось вдребезги.Осколки тайныЗвук был резкий, будто в комнате взорвалась тишина. Осколки зеркала полетели во все стороны, но ни один не задел меня. Они падали на пол, отражая в себе нечто странное — движение, тени, чужие глаза.Алина исчезла.— Чёрт! — Лазарев рефлекторно шагнул вперёд, прикрывая меня, но опасность уже миновала.Я наклонилась к самому большому осколку, и тут…Сквозь отражение я увидела что-то ещё.Пол. Каменный. Грубый.Не здесь.Где-то в другом месте.Я моргнула, но картинка не исчезла.— Под… подвал… — прошептала я, вспоминая последние слова Алины.Лазарев напрягся:— Ты уверена?Я не ответила. Только встала и шагнула к двери.Под землёйМы шли по коридору, ощущая, как воздух становится всё более сырым, плотным, пропитанным гнилью и тайной.Подвал был скрыт за стальной дверью. Старый замок, но недавно смазанный — здесь кто-то бывает.Лазарев жестом остановил меня, подал знак группе. Два удара по металлу — тяжёлый звук в гулкой тишине.— Понеслось… — прошептал он и резко толкнул дверь.Я сразу почувствовала чужое присутствие.Комната была освещена только одной лампой под потолком.Стол. Инструменты. Кожаный стул с ремнями.И на полу…Я увидела следы крови, уходящие к другой двери.Он был здесь. Совсем недавно.Следы во тьмеЯ застыла у входа.Воздух был густым, будто пропитанным страхом. Грязный бетонный пол, на нём — тонкие следы босых ног, вперемешку с тёмными пятнами.Кровь.Лазарев молча оглядел комнату, сжав челюсти. Взгляд его зацепился за стол:— Всё чисто. Он не первый день тут работает. Всё стерильное. Как в лаборатории.На металлическом лотке лежали перчатки, хирургические инструменты, моток колючей проволоки.И…— Записка.Я наклонилась ближе.На белом листе всего два слова, выведенные идеальным почерком:"Шаг вперёд."Лазарев скрипнул зубами:— Этот ублюдок играет.Я провела пальцами по записке — и вдруг резко ощутила толчок в грудь. Не физический. Ментальный.Образы.Тусклый свет. Каменный коридор. Шорох шагов.Дверь.Я резко открыла глаза и повернулась к стене.Там.Она была скрыта за тёмной тканью, но я знала — за ней ещё один проход.— Он там.Лазарев не стал спорить. Дал знак группе.Готовность.Раз-два-три.Дёрнули полотно.За ним — проход вниз.Лестница, уходящая в темноту.И оттуда…Слышался чей-то тихий, неровный вдох.Дыхание во тьмеШаг вниз.Воздух стал ещё тяжелее. Сырость. Запах железа.Лазарев жестом приказал быть начеку. Полицейские двигались осторожно, оружие наготове.Дыхание.Оно было еле слышным, но влажным, натужным, будто человек едва мог вздохнуть.Мы спустились.Помещение освещалось слабым светом лампочки, качающейся под потолком.На полу — тело.— Чёрт... — прошептал кто-то из оперативников.Я сделала шаг вперёд.Девушка....Её руки и ноги были связаны ремнями, на шее — глубокие следы от верёвки.Лазарев бросился к ней, проверяя пульс.— Мертва!Но я не смотрела на неё.Я смотрела на стену.Там было написано что-то красным.Кровью.Я подошла ближе."Ты не успеешь, Маша."И в этот момент сзади что-то заскрипело.Дверь.Кто-то закрыл нас внизу.Я почувствовала, как воздух сгустился, словно сам подвал осознал, что мы теперь в ловушке.— Чёрт... — Лазарев дёрнул ручку двери, но та не поддалась.Сзади тихо раздался голос Алины.— И меня найди...Я вздрогнула, повернув голову.Её силуэт дрожал, словно пламя свечи на сквозняке. Глаза были полны боли, но голос — уверенный.— Это Катя... — прошептала она. — Он говорил, что она — ферзь. Она сильная... Я так не смогла...Я видела, как её образ дрогнул.— Найди меня...Треск.В темноте что-то заскрипело.Я обернулась и увидела дверь.Другая. Глубже в подвале.— Там есть ещё выход, за этой дверью... — голос Алины угасал.Лазарев шагнул ко мне.— Проверяем?Я не ответила.Просто толкнула дверь.За ней была темнота.Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как холод бетонного пола пробирается через подошвы ботинок.Девушка сидела в центре комнаты.Высокий деревянный стул. Грубые верёвки, врезающиеся в её запястья.На ней было длинное чёрное платье, спадающее складками до самого пола.Голова слегка склонена вбок.Перед ней — стол.А на столе…Шахматная доска.Фигуры расставлены аккуратно, белые — напротив неё.А вот её сторона…Вместо фигур — пальцы.Настоящие.Каждый приклеен к доске в шахматном порядке, их кожа побелела от засохшего клея.Я почувствовала, как Лазарев напрягся рядом.А потом девушка заговорила.Тихо.Чётко.— Это я.Алина.Я вздрогнула.Её глаза были скрыты под маской — белой, с тонкими чёрными линиями, будто трещинами.Я глубоко вдохнула.— Расскажи, что помнишь.Пауза.Затем…— Он играл со мной... — голос Алины звучал глухо, словно маска заглушала её слова.Я ощутила, как мороз пробежал по коже.Лазарев медленно обошёл стол, стараясь не касаться ничего...Клееные пальцы на шахматной доске — это не просто жестокость.Это правила.Чья-то извращённая партия.— Алина… — я сделала шаг ближе. — Ты можешь рассказать? Что ты помнишь?Она вздрогнула. Руки дёрнулись, но ремни не позволяли двигаться.— Он всегда в маске. Всегда. Я даже не знаю, как он выглядит…Голос дрожал.— Но я знаю запах.Я посмотрела на неё внимательнее.— Какой?Алина вдохнула, будто снова была там.— Запах пергамента. Сухой, как старые книги. Но с примесью… мускуса. И кофе.Я рез