счезла.— Под… подвал… — прошептала я, вспоминая последние слова Алины.Лазарев напрягся:— Ты уверена?Я не ответила. Только встала и шагнула к двери.Под землёйМы шли по коридору, ощущая, как воздух становится всё более сырым, плотным, пропитанным гнилью и тайной.Подвал был скрыт за стальной дверью. Старый замок, но недавно смазанный — здесь кто-то бывает.Лазарев жестом остановил меня, подал знак группе. Два удара по металлу — тяжёлый звук в гулкой тишине.— Понеслось… — прошептал он и резко толкнул дверь.Я сразу почувствовала чужое присутствие.Комната была освещена только одной лампой под потолком.Стол. Инструменты. Кожаный стул с ремнями.И на полу…Я увидела следы крови, уходящие к другой двери.Он был здесь. Совсем недавно.Следы во тьмеЯ застыла у входа.Воздух был густым, будто пропитанным страхом. Грязный бетонный пол, на нём — тонкие следы босых ног, вперемешку с тёмными пятнами.Кровь.Лазарев молча оглядел комнату, сжав челюсти. Взгляд его зацепился за стол:— Всё чисто. Он не первый день тут работает. Всё стерильное. Как в лаборатории.На металлическом лотке лежали перчатки, хирургические инструменты, моток колючей проволоки.И…— Записка.Я наклонилась ближе.На белом листе всего два слова, выведенные идеальным почерком:"Шаг вперёд."Лазарев скрипнул зубами:— Этот ублюдок играет.Я провела пальцами по записке — и вдруг резко ощутила толчок в грудь. Не физический. Ментальный.Образы.Тусклый свет. Каменный коридор. Шорох шагов.Дверь.Я резко открыла глаза и повернулась к стене.Там.Она была скрыта за тёмной тканью, но я знала — за ней ещё один проход.— Он там.Лазарев не стал спорить. Дал знак группе.Готовность.Раз-два-три.Дёрнули полотно.За ним — проход вниз.Лестница, уходящая в темноту.И оттуда…Слышался чей-то тихий, неровный вдох.Дыхание во тьмеШаг вниз.Воздух стал ещё тяжелее. Сырость. Запах железа.Лазарев жестом приказал быть начеку. Полицейские двигались осторожно, оружие наготове.Дыхание.Оно было еле слышным, но влажным, натужным, будто человек едва мог вздохнуть.Мы спустились.Помещение освещалось слабым светом лампочки, качающейся под потолком.На полу — тело.— Чёрт... — прошептал кто-то из оперативников.Я сделала шаг вперёд.Девушка....Её руки и ноги были связаны ремнями, на шее — глубокие следы от верёвки.Лазарев бросился к ней, проверяя пульс.— Мертва!Но я не смотрела на неё.Я смотрела на стену.Там было написано что-то красным.Кровью.Я подошла ближе."Ты не успеешь, Маша."И в этот момент сзади что-то заскрипело.Дверь.Кто-то закрыл нас внизу.Я почувствовала, как воздух сгустился, словно сам подвал осознал, что мы теперь в ловушке.— Чёрт... — Лазарев дёрнул ручку двери, но та не поддалась.Сзади тихо раздался голос Алины.— И меня найди...Я вздрогнула, повернув голову.Её силуэт дрожал, словно пламя свечи на сквозняке. Глаза были полны боли, но голос — уверенный.— Это Катя... — прошептала она. — Он говорил, что она — ферзь. Она сильная... Я так не смогла...Я видела, как её образ дрогнул.— Найди меня...Треск.В темноте что-то заскрипело.Я обернулась и увидела дверь.Другая. Глубже в подвале.— Там есть ещё выход, за этой дверью... — голос Алины угасал.Лазарев шагнул ко мне.— Проверяем?Я не ответила.Просто толкнула дверь.За ней была темнота.Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как холод бетонного пола пробирается через подошвы ботинок.Девушка сидела в центре комнаты.Высокий деревянный стул. Грубые верёвки, врезающиеся в её запястья.На ней было длинное чёрное платье, спадающее складками до самого пола.Голова слегка склонена вбок.Перед ней — стол.А на столе…Шахматная доска.Фигуры расставлены аккуратно, белые — напротив неё.А вот её сторона…Вместо фигур — пальцы.Настоящие.Каждый приклеен к доске в шахматном порядке, их кожа побелела от засохшего клея.Я почувствовала, как Лазарев напрягся рядом.А потом девушка заговорила.Тихо.Чётко.— Это я.Алина.Я вздрогнула.Её глаза были скрыты под маской — белой, с тонкими чёрными линиями, будто трещинами.Я глубоко вдохнула.— Расскажи, что помнишь.Пауза.Затем…— Он играл со мной... — голос Алины звучал глухо, словно маска заглушала её слова.Я ощутила, как мороз пробежал по коже.Лазарев медленно обошёл стол, стараясь не касаться ничего...Клееные пальцы на шахматной доске — это не просто жестокость.Это правила.Чья-то извращённая партия.— Алина… — я сделала шаг ближе. — Ты можешь рассказать? Что ты помнишь?Она вздрогнула. Руки дёрнулись, но ремни не позволяли двигаться.— Он всегда в маске. Всегда. Я даже не знаю, как он выглядит…Голос дрожал.— Но я знаю запах.Я посмотрела на неё внимательнее.— Какой?Алина вдохнула, будто снова была там.— Запах пергамента. Сухой, как старые книги. Но с примесью… мускуса. И кофе.Я резко обернулась к Лазареву.Этот человек… читает. Много.И, возможно, он где-то рядом.— Что ещё? — мой голос стал твёрже.— Музыка… — Алина с трудом подняла голову. — Классическая. Но не просто. Он слушает записи шахматных турниров. Там, где комментируют партии. Ходы. Дебюты…Лазарев чертыхнулся.— Он думает, что играет с нами.Я посмотрела на него и почувствовала, как в груди разгорается злость.