мира?Лазарев делает шаг назад, его лицо искажено смущением и страхом. Он не знает, что с этим делать, и его руки нервно перебирают пистолет в кобуре. Но я чувствую, что оружие здесь бесполезно. Мы не имеем власти над тем, что не живое, что выходит за пределы физического мира.— Кто ты? — я задаю вопрос, но уже знаю ответ. Вопрос лишь рвется наружу, чтобы подтвердить то, что я и так ощущаю.— Я была одной из них... — голос из тени звучит с ледяной тоской. — Теперь я — пустота. Моя жизнь стала частью их плана. Они идут, чтобы забрать твою душу...Я замираю. Каждое слово, как тяжёлый камень на сердце.— Кто "они"? — я сжимаю кулаки, пытаясь собрать в себе силы.Тень качает головой, её форма всё более расплывчата, словно она не хочет или не может рассказать всё.— Те, кто бездушны... Тот, кто находит слабых... Они... Они идут, чтобы отнять твою сущность. Не откладывай, не теряй времени... — голос начинает исчезать, как и сама фигура. — Уходи, пока не поздно...И вдруг, как будто ответив на её последние слова, ночной воздух становится холодным, как лед. Деревья начинают шевелиться, будто невидимые руки тянут их, и земля начинает слегка дрожать. Ветер набирает силу, тянет меня в сторону. Тень исчезает в темноте.— Маша... — Лазарев подходит ближе, его голос полон тревоги, но он боится что-то сказать. — Что это было?Я ничего не отвечаю, потому что сама не знаю. Одно я понимаю точно: я только что получила предупреждение. И если те, кто идут, действительно придут, я не смогу остановить их одна.Моя душа уже почувствовала их присутствие.Молчание, которое повисло после исчезновения тени, нарушает новый, низкий шепот. Этот голос женщины, что лежит на земле, но теперь он звучит неотступно, неуловимо. Я оглядываюсь и вижу, как её изуродованное тело словно начинает жить своей отдельной жизнью.Её глаза... их нет. Место, где когда-то были глаза, теперь — два темных углубления, словно пустые воронки, поглощающие свет. А её губы — разорваны, будто кто-то вырвал их в ужасном искажении. Этот человек не просто умер. Она погибала, страдала до самой смерти.Я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом, а дыхание становится тяжелым, словно этот ужасный образ забирает силы. Это не просто мука, это несправедливость, которая оставила свой след в мире, и теперь она требует ответа.Её лицо — сплошное уродство. Кожа обвисла, словно старая ткань, но несмотря на всё это, я вижу, как она пытается говорить. Из её горла не выходит ни звука, но я ощущаю, как её душа обращается ко мне.— Ты... ты увидела, — её слова, как порыв ветра, едва уловимы, но они проникают в меня с каждой секундой. — Они сделали это со мной.Я не могу оторвать взгляд от её лица. Изуродованные черты, без глаз, без языка... Она пыталась говорить, пыталась кричать, но ей отрезали пальцы на руках, вырвали её мужество и человеческое достоинство. Я вижу, как на её изуродованных руках выступает кровь, хотя она уже мертва. Как будто всё это происходит прямо сейчас. Как будто она ещё чувствует.— Они... они делают это с каждым... с каждым, кто им мешает. Кто знает их секреты. Кто не дает им уйти в тень. Они обречены, как и я.Я сжимаю кулаки, пытаясь не дать себе сломаться под тяжестью её страха и боли. Не могу. Мне нужно узнать больше.— Кто они? Кто это сделал с тобой?В её глазных впадинах появляется слабый отблеск, будто свет возвращается, но затем исчезает. И она снова начинает шептать.— Те, кто жаждет тьмы. Те, кто вытягивает жизнь из того, кто слишком много знает. Они... они живут в мире между мирами. Я... я была не единственной. Я была предупреждением. Но ты... ты должна выжить. Ты должна остановить их. Иначе...Её голос срывается, и тело начинает исчезать, как дым, ускользая в ночной туман.Я стою, не в силах пошевелиться. Чувствую, как холод проникает в мою душу. В пустоте остаются только её слова, её мучения, её последняя просьба.Я знаю одно точно: эта ночь только начинается. И я не могу позволить этим существам — этим монстрам — забрать ещё одну душу.Я делаю шаг назад, переводя дыхание.Тело уже осмотрено судмедэкспертом — это видно по сдвинутой одежде, стерильным перчаткам, небрежно брошенным рядом, и следам инструментов на коже. Запах химии слегка перебивает запах тлена, но не скрывает ужаса происходящего.Лазарев стоит рядом, поглядывая на меня с привычной смесью настороженности и любопытства. Он не спрашивает, потому что знает — я скажу, когда буду готова.— Причина смерти? — наконец, нарушаю тишину.Откуда-то из темноты раздаётся голос эксперта:— Полное истощение организма. Сердце остановилось от страха или боли. Ни одной сломанной кости, но вот пальцы… — он качает головой. — Судя по всему, их отрезали уже после смерти.Я чувствую, как холод пробирается к самым костям.— Глаза и язык?— Вырваны при жизни. — Он смотрит на меня долгим взглядом. — Она была в сознании, когда это случилось.Я крепче сжимаю пальцы.— Она не просто умерла. Её использовали.Лазарев отводит взгляд, судмедэксперт устало кивает. Я же снова смотрю в сторону деревьев, где исчез призрак."Они идут."Что, если это не просто слова? Что, если эта смерть — не последняя?— Лазарев, — я поворачиваюсь к нему, и он сразу напрягается, зная, что сейчас будет что-то серьёзное. — Нам нужен список всех пропавших за последние три месяца. И не просто пропавших, а тех, кто связан с чем-то странным.— Ты думаешь, что… — он не договаривает.— Я думаю, что мы опоздали. Они уже начали.Я вдыхаю холодный ночной воздух и поворачиваюсь к духу. Она всё ещё здесь — блеклая, дрожащая тень над своим собственным телом. Легкий ветерок проносится сквозь неё, размывая контуры, но она остаётся, цепляясь за этот мир.Я делаю шаг ближе и тихо спрашиваю:— Как тебя зовут?Призрачные губы дрожат. Тишина висит в воздухе, словно даже ночь задержала дыхание в ожидании. И вот…— Светлана… Миронкина…Её голос словно приглушённый, доносится издалека, как эхо, затерянное во времени.В этот момент я ощущаю, как ледяная дрожь пробегает по спине. Я медленно поворачиваюсь к Лазареву.— Тело, которое мы нашли, принадлежит Светлане Миронкиной.Лазарев приподнимает бровь, скрещивает руки на груди, а затем — критически качает головой.— Я не знаю, Маша, откуда ты сразу знаешь имена жертв, — он скептически смотрит на меня. — Но документов у неё не было. Мы сможем это проверить только тогда, когда найдём родственников.Я вновь поворачиваюсь к Светлане. Её силуэт колеблется, будто тлеющий огонь, готовый погаснуть. Она не сможет оставаться здесь долго.— Светлана, — я говорю осторожно, словно боясь нарушить этот хрупкий момент. — Скажите адрес, чтобы мы могли предупредить ваших близких.Призрак замирает.Я чувствую, как между нами тянется нить — тонкая, напряжённая.И в следующий миг она шепчет.Адрес.Я слышу каждое слово, словно оно отзывается внутри меня. Лазарев всё ещё смотрит на меня, ожидая, что я скажу.Но в тот момент, когда я открываю рот, ночь вздрогнула.Вдали, за деревьями, что-то зашуршало.И у меня появилось ужасное предчувствие, что кто-то ещё нас слышит.