Глава 15
Марина ответила сразу:– Камеры на чёрном входе выключились за три минуты до того, как он там появился. Кто-то это спланировал.Я сжала телефон крепче.– Есть хоть что-то?– Возможно, – она задержала дыхание. – Камера на парковке. Проверяю.Лазарев жестом подозвал одного из оперативников, и мы двинулись в сторону служебного коридора. Официант уже сидел в кресле, с ним говорили наши люди. Его всё ещё трясло.Мы вошли в узкий проход, где пахло кухонным жиром и дешёвым моющим средством. Впереди виднелась дверь, ведущая на улицу. Лазарев осторожно дотронулся до ручки.– Тёплая, – пробормотал он. – Он только что был здесь.Я выдохнула и резко толкнула дверь.За ней – ночь, холодный воздух, запах бензина.И красная шахматная фигура, стоящая на крыльце.Пешка.Я взяла её в руку и ощутила липкость.Кровь.Лазарев выругался.– Он оставляет тебе послания.Я посмотрела на фигуру, перевернула её в пальцах.– Нет, – медленно произнесла я. – Он делает ход.Телефон снова зазвонил – Марина.– Он сел в машину. Чёрный "Кадиллак". Камера засекла номер.– Пробейте его. Немедленно.Шахматная партия продолжалась. Но теперь – теперь мы играли в открытую.– Маш, ты не поверишь. Эта машина зарегистрирована на покойного. Официально владелец умер двадцать лет назад.Я замерла на месте, вслушиваясь голос Марины.– Значит, он или подделал документы, или... – Лазарев не договорил.– Или кто-то помогает ему, – добавила я.Ночь стала гуще. Мы вернулись внутрь, где гостей уже начали выводить, а свет постепенно включали по всему периметру. Шепот, вспышки камер, мелькание лиц – всё это терялось на фоне одного-единственного образа. Пешка. На крыльце. В крови.Я провела пальцем по фигурке, ощутив, как запекшаяся жидкость хрустнула под ногтем.– Это тебе, – вдруг вспомнила я слова Алины. – Он говорил, что каждая из нас – фигура.– А ты – королева, – тихо сказал Лазарев, глядя на меня в упор. – Он хочет твоего хода.Я кивнула.– Тогда сделаем его.На следующее утро в отделе мы собрали экстренное совещание.На доске, где висели фото жертв, появилась новая строка:"Партия - Королева или жертва?"Нам пришлось думать, как мыслит он. Не просто как преступник. Как игрок. Гроссмейстер. Ход вперёд. Просчёт на десятки шагов.Я подошла к доске и взяла маркер.– У нас шесть убитых девушек. Все — символические фигуры. Все имели значение. Но он не закончил. Значит, осталась цель. Королева.– Ты, – хором сказали Лазарев и Марина.Я повернулась к ним.– И теперь он хочет, чтобы я сыграла по его правилам. Но он не знает одного...– Чего? – спросил Кирилл Нестеров.– Я научилась играть в темноте.И мы начали строить план ловушки.– Значит, ты хочешь играть жёстко? – Лазарев бросил на меня взгляд, в котором плескалось понимание. – Тогда нужно быть готовыми идти до конца.Я молча кивнула. Конец будет. Только чей?На доске появилась новая надпись красным маркером:"Королева. Жертва или охотник?"На третий день после бала в отдел поступила коробка. Без адреса. Без имени. Просто — для Маши.Содержимое обдало холодом.Внутри — детский мольберт, на нём изображена фигура королевы. Моё лицо, вырезанное из газеты, наклеено на шахматную фигуру. Вокруг — кровь. Настоящая. И волосы. Настоящие.И ещё один элемент: в уголке коробки — обгрызанный ноготь. Женский.– Это Виктория, – сказал судмедэксперт, осмотрев ДНК. – Он держал её где-то ещё... после смерти.– Издевается, – прошептала я. – Он не просто убивает. Он пишет историю. Из жертв — главы. Из боли — главы книги.Внутри коробки нашли ещё одну фигуру – белый слон, окрашенный в чёрный.– Искажение. Он делает чёрное из белого, – сказал Нестеров, сжимая губы. – Он будет разрушать всё, пока ты не сдашься.Я подошла к зеркалу в своём кабинете. Вгляделась в отражение. В лицо, которое стало для него шахматной фигурой.– Не сдавайся, – услышала я шёпот за спиной.Алена стояла бледная, как дым.– Он хочет видеть в тебе страх. Ты должна показать — ты не пешка. Ты — королева. А королева не прощает.Я развернулась и резко стёрла лицо с фигуры на мольберте.– Хватит играть по его правилам. Мы меняем доску. И расставим фигуры сами.Настало время удара. И он будет безжалостным.В отделе началась лихорадочная работа. Мы знали — следующая жертва уже выбрана. Ходы сделаны, и он ждёт моего ответа.Но на этот раз — мы ведём игру.Лазарев вызывал всех, кто работал по делу. Марина листала папки, сверяя отчёты и допрашивая свидетелей. Нестеров с мрачным лицом чертил диаграмму – связи, даты, места. На доске сплетается паутина. В её центре — я.– Он стал слишком уверен, – сказал Лазарев, подходя ко мне. – А значит — допустит ошибку. Мы его дожмём, Маша.Я молча смотрела на фрагмент из коробки. Пальцы Виктории. Фигура королевы с моим лицом. И слон, окрашенный в чёрный.– Он думает, что я — белая фигура, – тихо произнесла я. – А он – тень. Но я покажу ему, что свет — умеет жечь.Мы выехали на место, указанное в анонимном письме: старый лес, бывшая туристическая база. Именно там он когда-то держал Елену. Теперь — снова заманивает.Снег был свежий, нетронутый. Только одна дорожка — узкие следы ботинок. Мы шли по ним, молча, напряжённо. Я чувствовала — он рядом. Он смотрит.Внутри одного из домиков — сцена. Опять.Шахматная доска. Всё тот же чёрный слон. Но теперь — рядом с ним лежала женская перчатка…А на стене — выцарапанное:«Слон бьёт по диагонали. В твою сторону, Маша»Лазарев вздрогнул.– Он уже здесь. Где-то среди нас.Я медленно подняла глаза. В щели между досками мелькнула тень.– Он уже сделал ход, – прошептала я. – Теперь мой.Я шагнула к доске. Взяла фигуру королевы… и сжала её так, что побелели костяшки пальцев.– Мат — будет ему.Темнота в домике была глухой и вязкой. Даже фонари казались бессильными — свет с трудом пробивался сквозь сажу на окнах и сырость в воздухе. Я вошла первой. Сердце стучало ровно, хладнокровно. Как пульс у охотника, который давно выследил зверя.На столе — всё та же шахматная доска. Но теперь она была из стекла. Прозрачная, как лед, хрупкая, как последние мгновения перед смертью.Фигуры — уже не пластик и не дерево. Слоник — выточен из пальцев. Настоящих. Кровь ещё не успела остыть, она тянулась алыми жилками от основания доски, как паутина.Я медленно подошла и села. Он готовил эту встречу. Он знал, что я приду.На полу — следы волочения. Тело. Совсем рядом. Я прошла за ширму. Девушка. Жива. Её рот зашит красными нитями. Она пыталась развязаться. Но он не дал ей шанса.– Ты ошибся, – шепчу. – Слон бьёт по диагонали. Но я — ферзь. И я бью, куда захочу.Я достаю нож. Быстро. Без сомнений. Вскрываю нитки, и она срывается в крик. Её зовут Вероника. И она видела его и запомнила...– Он хотел, чтобы я страдала, – прошептала она. – Хотел, чтобы я была такой же красивой, как ты, когда умру… Его жестокость растёт. Он уже не играет. Он демонстрирует власть.– Хочешь игру? – говорю в пустоту. – Получишь.Скорая уже наподходе...Выходим наружу. Лазарев несёт Веронику.Оперативники и эксперты на периметре....А на дереве, над входом, новое послание:"Следующий ход — конём. Но помни: он скачет через смерть."Я посмотрела вверх. На ветке — подвешен мешок. Кровь капает вниз. Мы поднимаем его, разрезаем — и оттуда выпадает чёрный конь из кожи. Живой. Без головы.– Он провоцирует, – сказал Лазарев, отводя глаза.– А я приму вызов, – отвечаю, холодно. – Он хотел жестокости. Он её получит. Но его боль будет — осознанной.Это уже не охота. Это — расплата.Той ночью мне не удалось заснуть. Не потому, что сердце колотилось от ужаса — нет. Это была тишина перед бурей. Разум держался на грани, собирая каждый обрывок, каждую улику. Я сидела у окна, пока за окном капала кровь с той самой фигурки коня, теперь уже лежащей на столе передо мной.Фигура была вырезана из кожи. Человеческой. Под ногами — выцарапанные буквы. "H6."– Шахматная нотация, – пробормотал Нестеров, когда я показала ему фото. – Конь с F4 идёт на H6. Угроза. Но это не просто ход — это