Глава 16
Розыск Андрея Руднева, по прозвищу "Гроссмейстер", начался официально. Его лицо — холодное, аристократически правильное, с той самой нечеловеческой симметрией, которая завораживает и отталкивает одновременно — появилось на внутренних сводках. Вся страна искала мужчину, который превращал человеческие тела в шахматные фигуры.Он исчез — как тень, как ошибка в алгоритме, как немая угроза, которая уже рядом, но не поддается анализу.Место следующего ужаса стало заброшенным летним лагерем.Мы приехали туда по наводке — поздно. Слишком поздно.В одном из корпусов, посреди обвалившихся кроватей и пыльных игрушек, стояла сцена. На ней — четыре тела. Женщины. Все в белых платьях, с застывшими лицами, на которых иглой были вышиты улыбки.Рот у одной из них был буквально зашит рыболовной леской. На губах второй — приклеены лепестки ромашки. У третьей — вместо глаз шахматные фигуры. Четвёртая… её лицо было полностью содрано, оставлена только кость.На заднике сцены — огромная надпись, вырезанная ножом:«Королева в ловушке. Делай ход, Мария.»Это был вызов. Личный. Холодный, интеллектуальный, как и всё, что он делал.Каждая деталь — продуманная, выверенная, симметричная. Гроссмейстер не терял контроля. Он оставлял
игру, не просто след.Игра перешла на новый уровень. Он больше не прятался.Он охотился.Мы стояли перед этим ужасом, но уже без всякого удивления. Это стало слишком личным. Я понимала, что он не остановится. Руднев был манипулятором, который играл с нами, как с пешками. Его шахматная доска была не просто набором фигур, это была его жизнь, его философия, его искусство. Он заставлял нас следить за каждым его ходом, каждое его действие было проверкой на выдержку, на смелость, на готовность к жертвам.Я подошла к телам, внимательно осматривая каждое. Под тонкими слоями ткани и крови скрывались отголоски его разума. Он оставил следы, которые, как черновики, указывали на его следующую жертву.Надпись «Королева в ловушке» была не просто игрой слов. Он знал, что я разгадываю его ходы. Он знал, что я пойму этот вызов. Но как бы я не пыталась, всё это казалось частью большого плана, в котором я была не более чем пешкой.Мы продолжали искать любые зацепки, и в это время поступила информация от криминалистов. Они нашли один странный элемент — в одном из телеэкспонатов, по которым он проводил свои «игры», были скрыты символы. Каждая фигурка, которая была на этих играх, носила небольшой, но яркий знак — зазубренный след, неотличимый на первый взгляд от обычного рисунка. Эти знаки стали ключом к разгадке.Никто не знал, как именно это всё связано с его темной игрой, но понимание пришло позже. Это была формула, это было его настоящее имя, зашифрованное в виде кодов, которые можно было расшифровать только после того, как понять весь смысл его действий.Я стояла и смотрела на все эти тела, осознавая, что каждый из них — это часть истории, которую он создал, его собственного «романа», и я была единственной, кто мог прочитать её до конца.В этот момент пришло осознание: если я не разгадаю его очередной ход, он сделает это снова.Даша была первой. Дарья Войцеховская. Я увидела её, стоящую рядом со мной, с изуродованным лицом, её глаза — слёзы были заморожены, а рот застыл в немом крике.— Он не дал мне выбрать, — её голос эхом отозвался в моей голове. —