Он привязал меня. Я не могла пошевелиться. Каждое его движение, каждое слово было мучением. Он смотрел на меня, как на игрушку. Я пыталась кричать, но он запечатал мои губы, он сшивал их леской, как будто играл в свою жуткую игру с моими страданиями. Я знала, что он сделает всё это безжалостно... я не могла выжить...С каждым её словом я ощущала её страх, её боль, его жестокость. Как будто я сама была на её месте, чувствовала его руки, которые трогали её, больно и безжалостно, с невероятной точностью. Даша была первой, но далеко не последней. Её страдания были напоминанием о том, что он не оставлял шансов на спасение.Затем я почувствовала присутствие второй девушки. Это была Катя. Катерина Сазонова.— Он не был просто убийцей... — сказала она, её голос был тихим, но сильным, словно тот, кто прошёл через ад. — Когда он пытался меня убить, я пыталась бороться, но он был силён, он был как зверь. Он не просто забрал мою жизнь, он разрушил меня, полностью разрушил... мне не было прощения. Он никогда не остановится. Он смотрел, как я страдаю, и наслаждался этим... всё было для него частью игры. Он знал, что я умру, но он хотел, чтобы я чувствовала его власть...Он отрезал мне язык....а приклееные ромашки к моим губам - это подарок тебе, Маша....так он сказал. И я почувствовала, как её душа дрожала от отчаяния. Она была в ловушке, и в этом ловушке был он — хищник, наслаждавшийся своим произведением.Алина Мамаева, её светлый силуэт был почти невидим, но я услышала её слова, как свежий ветер на рассвете.— Мне не было страшно, когда он пришёл. Я думала, что смогу его победить... но потом... когда он начал меня связывать, мне стало ясно. — её голос был тверд, но в нём звучала неизбывная боль. — Он был не просто злым, он был искусным. Он не торопился. Он наслаждался каждым моментом. Я чувствовала его руки, его взгляд. Когда он наконец подошёл ко мне, его нож скользнул по моей коже, и я почувствовала, как он выкалывает мне глаза....Я не была для него человеком... я была фигурой. Его фигурой. А пешки в глазах - это знак для тебя. Он играл своей жестокой игрой..Её слова звучали как невыразимая боль, его власть, которая сжимала её душу, медленно, но верно. Она не была просто жертвой — она была его пешкой. И мне казалось, что я слышала его смех в тени её слов, как смех демона, жаждущего крови.Ярослава Семенова последней подошла ко мне. Она была молчаливой, её глаза были опустошены, но внутри них горел огонь, такой же, как и в её словах.— Он заставил меня смотреть, как он убивает других... — её голос звучал так, как будто каждый её звук был вырван из глубины ада. — Он играл со мной. Он обещал смерть, но давал её в том виде, в котором он хотел. Это было не просто убийство, это было исполнение его жестокого произведения. Когда он пришёл ко мне, я уже не могла кричать. Он сломал меня. Но я знала, что я- следующая....Но я была слишком слабой... я не смогла остановить его... моё сердце не выдержало, поэтому он содрал кожу с моего лица , не "удостоив" никакой награды....как он сказал...Я почувствовала, как её душа тихо уходила, но её слова оставались со мной, как её страдание, как его жестокость.Я стояла перед их душами, и эти рассказы не оставили меня. В моей голове звучали их крики, их боль, их мучения. Он был жесток, как сам ад, и каждый из них знал, что смерть была лишь игрой для него.Мы решили сыграть в его игру, но теперь ставки были гораздо выше. Я стала его следующей фигурой на доске. Я — королева, и если я не буду следить за каждым своим шагом, если не буду достаточно осторожной, он просто вырвет меня из игры. Он знал мои слабости, знал, что я чувствую и что могу сделать. Он так долго манипулировал всеми нами, что мы стали частью его плана.В этот момент я поняла, что для него мы не больше чем пешки, которых можно разменять в любой момент. И несмотря на это, я решала быть этим ходом. Быть именно той фигурой, на которую он будет надеяться и с которой он, возможно, сделает свою последнюю ошибку.Мы начали готовить ловушку, но на этот раз все было по-настоящему. Никаких полумер. Он думал, что это будет обычная игра, но теперь я знала, как он действует. Он не оставляет следов, он скрывает свою игру в тенях. Теперь я сама ставила его в ловушку, но на этот раз я могла быть тем, кто выйдет победителем.Он не знал, что я была готова. Я ждала его, как терпеливый игрок, который понимает, что его время ещё не пришло. И когда мы поймаем его — он больше не будет манипулировать нами. Не будет играть в свои кровавые шахматы.Но для этого мне нужно было стать тем самым объектом, который он хочет захватить. Я должна была быть его королевой, но это значило, что я должна была увидеть его подлинное лицо — в его самом жестоком виде.Мы знали, что он играется с нами, что манипулирует каждым ходом, как шахматист, который думает на несколько шагов вперед. Но теперь игра изменялась. Я была готова стать его следующей фигурой, чтобы поймать его в ловушку, и для этого нужно было использовать его собственные слабости.План был прост: мы должны были создать обстановку, в которой он почувствует, что контролирует всё. Он должен был увидеть, как его манипуляции приводят к успеху. Но в этот раз я должна была быть тем крючком, который приведет его прямо в руки закона.Мы начали с того, что составили фальшивую сеть, заманив его в ситуацию, где он будет уверен, что мы не подозреваем ничего. Устроили несколько подставных встреч, на которых я должна была быть на виду, как жертва, и он — как тот, кто решает, когда будет мой следующий ход.Но ловушка заключалась в том, что в отличие от всех предыдущих разов, я не была просто пешкой. Я была готова превратить эту игру в свою собственную. И я знала, что маньяк, несмотря на всю свою хитрость, будет поддаться на свою гордость и свою уверенность, что его не поймают. Он всегда считал себя умнее, чем остальные.Мы подготовили все в деталях: засекреченные пути, безопасные зоны и места, где, на первый взгляд, ничто не могло пойти не так. Но я знала, что это была именно та ошибка, которую он допустит: его самодовольство. Он не будет ожидать, что я смогу быть так близка, что смогу перехитрить его.Теперь мне нужно было только дождаться, когда он решит сделать свой ход.