Глава 3
Что мы имеем?Две жертвы. Обе — женщины. Елена Марьева и Светлана Миронкина. Убиты.Смерть второй женщины была осуществлена с особой жестокостью, такой, которая оставляет не только следы на теле, но и на душе. Это не просто убийство, а акт, в котором каждое движение было полотно из боли и отчаяния.И вот, группа подъехала. Машины замедлили ход, и в воздухе повисла мгновенная тишина, перед тем как шаги первых оперативников зазвучали на фоне удаляющихся моторных звуков. Они начали работать сразу, спокойно и профессионально, но в их взглядах был след тревоги, того, что этот случай отличается от всех других.Лазарев бросил быстрый взгляд на меня и кивнул, словно подтверждая, что все шло по плану, но в его глазах читалась усталость. Все было связано. И каждое новое открытие только усложняло картину. Мы встали рядом, наблюдая, как группа начинает разбирать место преступления.— Дима, здесь записка для Маши, — сказал седой медик-эксперт, его голос был тихим, но в нем звучала какая-то скрытая тревога, как если бы он сам не мог поверить в то, что только что обнаружил. Он осторожно поднял руку, в которой держал тонкую, немного изорванную бумагу, и вытянул её изо рта одной из жертв.Его лицо оставалось спокойным, но я могла заметить, как он чуть напрягся, словно пытаясь не дать волю своим собственным эмоциям, которые могли бы помешать работе. В руках старого медика записка казалась какой-то мрачной деталью в этом кошмаре, словно тот самый последующий шаг в деле, которого все так боялись.Он аккуратно положил её на стол, словно боясь повредить, а затем взглянул на меня. В его взгляде читалась усталость, но и настороженность. Это была не просто записка. Это было сообщение, оставленное кем-то, для кого-то. Для меня.Он развернул записку, и её края зашуршали, как будто сопротивляясь, но медик держал её с такой осторожностью, как если бы она могла стать последним ключом к разгадке. Я подошла ближе, почувствовав, как воздух стал плотнее, а напряжение повисло в каждой части комнаты.На белой бумаге были написаны всего три слова. Три слова, которые изменили всё."Ты следующая, Маша."Я замерла, чувствуя, как холод пробежал по спине, а сердце сжалось в груди. Эти слова звучали как приговор, как предупреждение, и я не могла понять, откуда они пришли и что они означают. Кто это оставил? Почему я?Медик, увидев мою реакцию, замолчал и тихо убрал записку, но я знала, что теперь всё изменилось. Мы не просто расследовали убийства. Теперь я была частью этого кошмара.Девять утра, начало рабочего дня, но с меня уже выжили все соки. Я ощущала, как усталость медленно пропитывает каждую клеточку тела, но не было времени думать об этом. Мы приехали в бюро расследований. В воздухе витала тяжесть, которую трудно было игнорировать — следы ночной работы, переживания, та несомненная тревога, что не покидала. И вот мы здесь, в этом стерильно чистом и холодном помещении, где каждый шаг кажется важным, каждое слово — значимым.Нужно было доложить начальству. Докладывать сухо и без эмоций, чтобы не дать волну сомнений и вопросов. Уже на входе я увидела их лица — лица, которые привыкли к быстрой реакции, которые требовали немедленных ответов. В их глазах было заметно не только профессиональное любопытство, но и напряжение. Понимали, что мы находимся на грани чего-то серьезного, опасного и темного.Мы с Лазаревым подошли к столу, и я начала говорить, кратко, но ясно. Отчёт по найденным уликам, упоминания о жертвах, и, конечно, те три зловещие слова в последней записке, которые теперь гнались за мной. Но каждый шаг мы делали в молчании, как если бы слова были слишком тяжелыми.Теперь оставалось только ждать результаты, анализировать все улики и распутывать этот клубок. Но с каждым моментом я чувствовала, как тайна затягивает всё туже. Мы не просто расследовали убийства — мы сталкивались с чем-то большим, что не поддавалось объяснению.В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только звуками клавиш и шорохом бумаги. Начальство слушало внимательно, их выражения были напряжёнными, их глаза следили за каждым нашим словом. Я могла ощущать, как их мысли скользят поверх отчёта, пытаясь найти за ним нечто большее, нечто скрытое, что мы могли упустить.После того как я закончила, Лазарев продолжил, дополняя меня. Он не спешил, тщательно выбирал слова, как будто знал, что каждое из них важно. Мы оба старались не выдать ни малейшего беспокойства, но в воздухе висела неопределенность. Было ощущение, что все мы понимаем: расследование перешло в другую фазу, и нам предстоит столкнуться с чем-то более опасным, чем просто рядовые преступления.Прошло несколько минут молчания, пока начальство не заговорило. В их голосах слышалась не только профессиональная обеспокоенность, но и что-то большее — предчувствие того, что мы находимся на грани открытия, которое может изменить всё.— Нужно ускорить анализ, — сказал один из них, мужчина средних лет с холодным взглядом. — И будьте готовы к тому, что всё будет гораздо сложнее, чем мы думали.Эти слова висели в воздухе, как невыносимая тяжесть. У нас не было времени на паузы. Мы должны были действовать быстро. Всё, что нам оставалось — это ждать результатов и надеяться, что найденные улики смогут направить нас в правильную сторону. Но при этом внутри меня что-то подсказывало: всё будет далеко не так, как мы себе представляли.Мы вышли из кабинета, и я почувствовала, как в животе сжалось, оставляя лишь ту непередаваемую тревогу, которая преследовала меня всё утро.— Маша, как ты думаешь, что он хочет от тебя? — голос Лазарева звучал сдержанно, но в нем читалась напряженность, что-то скрытое, чего он не мог сказать вслух. Он смотрел на меня, его взгляд глубокий и проницательный, словно пытаясь разгадать каждую мысль, что скрывалась за моими глазами.— Я понимаю, что ты можешь видеть многие моменты, — продолжил он, его слова были осторожными, но в них была безмолвная поддержка, как если бы он надеялся, что я пойму его беспокойство. — Теоретически, мы никак не можем доказать то, что ты видишь, и ты общаешься с духами. Это наша внутренняя тайна, внутреннее расследование, которое помогает нам выйти на новый уровень. Но нам нужно сделать что-то, чтобы раскрыть все эти следы преступлений, чтобы наказать убийцу этих женщин.Он сделал паузу, глаза его сузились, и в них промелькнула решимость.— И мне кажется, что на этом он не остановится. Он будет передавать или послание, или пытаться задеть тебя. Он не сдастся так просто.Я чувствовала, как его слова затрагивают меня, и в какой-то момент я поняла, что этот разговор был не о простом расследовании. Это было о том, что я стала частью чего-то большего, темного и незавершенного.— Давай договоримся, — продолжил он, его тон стал мягче, но в нем звучала та самая непередаваемая настойчивость. — Твой телефон всегда заряжен, ты всегда на связи. Возле твоего дома будет дежурить патрульная машина, и всегда горит свет на кухне. Если что-то случается, ты свет выключаешь. Мы понимаем, что что-то произошло.Это было не только о моей безопасности, но и о нашей взаимной готовности бороться с тем, что нам не под силу понять сейчас до конца. Я кивнула, хотя внутри меня всё сжалось от того, что нам предстоит столкнуться с этим злом лицом к лицу.Результаты вскрытия пришли вскоре после того, как мы вернулись в офис. Лазарев первым распечатал отчёт, и его лицо, прежде спокойное, изменилось. Он бросил быстрый взгляд на бумаги и слегка нахмурился.— Это… — он замолчал на мгновение, как если бы не знал, с чего начать. — У обеих жертв обнаружены следы воздействия электрического тока. Это подтверждает наши подозрения. Однако, есть и нечто странное. Каждая из женщин, до того как умереть, находилась в полном сознании, не было признаков наркотических веществ в их организме. Они испытывали сильную боль, но при этом оставались сознательными.Я почувствовала, как в воздухе снова повисла тревога. Эти жертвы не были случайными. Кто-то контролировал их страдания, кто-то хотел, чтобы они чувствовали каждое мгновение боли.— Но вот что странно, — продолжил Лазарев, переворачивая страницы отчёта. — Одна из женщин имела на себе следы от верёвок, как если бы она была привязана к какому-то предмету. И что самое странное — в её теле были следы воздействия на нервную систему, скорее всего, с помощью тока, который воздействовал на головной мозг. Как будто её сознание пытались подавить, а потом вернуть.Я чувствовала, как холод скользит по спине, и мысли заполняют голову. Всё это было частью чего-то