Убийца в этой комнате.
Стол слегка качнулся. Дора тихо вскрикнула. Кроули сжал её руку — жест успокаивающий, машинальный.
Виолетта в этот момент видела только скатерть перед собой и думала очень быстро. Либо она сходит с ума. Либо кто-то каким-то образом говорит ей прямо в ухо, и она не понимает как. Либо — третий вариант, который она отвергала принципиально последние семь лет — духи всё-таки существуют.
Ни один из вариантов ей не нравился.
Она подняла голову и посмотрела на Кроули. Тот смотрел на неё с вежливым, чуть напряжённым интересом.
— Прошу прощения, — произнесла она ровным голосом. — Сегодня связь... слабее, чем обычно. Мне нужно прервать сеанс.
— Но вы только начали, — сказал Пирс с очевидным облегчением человека, который и не хотел всего этого.
— Я не могу продолжать, если канал нестабилен. — Виолетта встала. — Прошу меня простить. Лорд Кроули, я верну вам аванс.
Кроули поднялся тоже. Выражение его лица не изменилось — это само по себе было немного странно.
— Конечно, мисс Крейн. Позвольте, дворецкий вас проводит.
Она шла через коридор быстрее, чем хотела. Дворецкий едва поспевал. В голове было пусто — та особая, ватная пустота, которая наступает, когда мозг отказывается обрабатывать то, что только что произошло.
На улице было холодно. Ноябрьский туман лежал плотными слоями, газовые фонари светились мутными пятнами. Виолетта остановилась на ступенях и просто дышала.
Далеко не уйдёшь.
Она едва не споткнулась.
Голос был рядом. Совсем рядом — как будто кто-то шёл за ней вплотную. Она обернулась. Никого.
— Вы не существуете, — сказала она вполголоса, почти не разжимая губ.
Охотно соглашусь. Но это не решает мою проблему.
— У меня нет никаких обязательств перед несуществующими людьми.
Тогда перед существующими. Кроули убил жену. И убьёт снова, если его не остановить. — Пауза. — Ты единственная, кто меня слышит.
— Это ваша проблема, а не моя.
Пауза. Более долгая.
Я заплачу.
Виолетта остановилась посреди тротуара.
— Вы мертвы, — произнесла она. — Чем именно вы собираетесь платить?
Информацией. Я знаю вещи, которые тебе пригодятся. — В голосе появилось что-то похожее на неловкость. — И я не могу уйти, пока это не закончится. Я привязан к тебе. Ты открыла канал.
— Я не открывала никаких каналов, — огрызнулась Виолетта. — Я произносила слова.
Иногда слов достаточно.
Она долго смотрела в туман. Потом развернулась и пошла к стоянке кэбов.
— Хорошо, — сказала она тихо, глядя прямо перед собой. — Но я устанавливаю правила.
Разумеется.
— Вы не говорите со мной в присутствии других людей без моего разрешения.
Договорились.
— И вы отвечаете на мои вопросы честно.
Пауза.
Постараюсь.
— Это не «да».
Нет. Но это лучшее, что я могу предложить.
Виолетта подняла руку, останавливая кэб.
— Тогда начнём с простого, инспектор. — Она открыла дверцу и забралась внутрь. — Кто именно был в той комнате?
И пока экипаж катился по ночному Лондону, мёртвый инспектор Блэкмор начал говорить.
Глава вторая. Его руки
Виолетта не спала до четырёх утра.
Это само по себе было редкостью — она обычно засыпала легко, с профессиональной практичностью человека, у которого нет времени на экзистенциальные кризисы. Но сегодня она лежала на узкой кровати под скошенным потолком своей комнаты над цветочной лавкой, смотрела в темноту и думала.
Инспектор Блэкмор молчал. После разговора в кэбе он замолчал — как будто потратил силы или решил дать ей время переварить информацию. Виолетта сначала была этому рада. Потом, около двух ночи, поймала себя на том, что прислушивается к тишине. Это её разозлило.
— Вы здесь? — спросила она в темноту.
Здесь.
— Вы всё время здесь?
Я не слежу за тобой, если ты об этом. Я просто... рядом. У меня нет выбора.
Она повернулась на бок, подтянув колени.
— Расскажите мне про Кроули. Всё, что знаете.
Пауза.
Эдвард Кроули, сорок два года. Унаследовал состояние от отца. Удвоил его на торговле с колониями — методы не всегда законные, но ничего доказуемого. Женился на Элизабет Харвуд восемь лет назад. Её приданое было значительным, но главное — она принесла в брак дом в Девоншире и треть акций текстильного предприятия.
— И он её убил.
Отравил. Постепенно. Симптомы списали на чахотку — врач был куплен или слеп. Я не успел установить точно. Голос изменился — стал чуть суше. Я пришёл к нему с ордером. Он знал, что я иду. Успел подготовиться.