Выбрать главу

Убийца в этой комнате.

Стол слегка качнулся. Дора тихо вскрикнула. Кроули сжал её руку — жест успокаивающий, машинальный.

Виолетта в этот момент видела только скатерть перед собой и думала очень быстро. Либо она сходит с ума. Либо кто-то каким-то образом говорит ей прямо в ухо, и она не понимает как. Либо — третий вариант, который она отвергала принципиально последние семь лет — духи всё-таки существуют.

Ни один из вариантов ей не нравился.

Она подняла голову и посмотрела на Кроули. Тот смотрел на неё с вежливым, чуть напряжённым интересом.

— Прошу прощения, — произнесла она ровным голосом. — Сегодня связь... слабее, чем обычно. Мне нужно прервать сеанс.

— Но вы только начали, — сказал Пирс с очевидным облегчением человека, который и не хотел всего этого.

— Я не могу продолжать, если канал нестабилен. — Виолетта встала. — Прошу меня простить. Лорд Кроули, я верну вам аванс.

Кроули поднялся тоже. Выражение его лица не изменилось — это само по себе было немного странно.

— Конечно, мисс Крейн. Позвольте, дворецкий вас проводит.

Она шла через коридор быстрее, чем хотела. Дворецкий едва поспевал. В голове было пусто — та особая, ватная пустота, которая наступает, когда мозг отказывается обрабатывать то, что только что произошло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На улице было холодно. Ноябрьский туман лежал плотными слоями, газовые фонари светились мутными пятнами. Виолетта остановилась на ступенях и просто дышала.

Далеко не уйдёшь.

Она едва не споткнулась.

Голос был рядом. Совсем рядом — как будто кто-то шёл за ней вплотную. Она обернулась. Никого.

— Вы не существуете, — сказала она вполголоса, почти не разжимая губ.

Охотно соглашусь. Но это не решает мою проблему.

— У меня нет никаких обязательств перед несуществующими людьми.

Тогда перед существующими. Кроули убил жену. И убьёт снова, если его не остановить. — Пауза. — Ты единственная, кто меня слышит.

— Это ваша проблема, а не моя.

Пауза. Более долгая.

Я заплачу.

Виолетта остановилась посреди тротуара.

— Вы мертвы, — произнесла она. — Чем именно вы собираетесь платить?

Информацией. Я знаю вещи, которые тебе пригодятся. — В голосе появилось что-то похожее на неловкость. — И я не могу уйти, пока это не закончится. Я привязан к тебе. Ты открыла канал.

— Я не открывала никаких каналов, — огрызнулась Виолетта. — Я произносила слова.

Иногда слов достаточно.

Она долго смотрела в туман. Потом развернулась и пошла к стоянке кэбов.

— Хорошо, — сказала она тихо, глядя прямо перед собой. — Но я устанавливаю правила.

Разумеется.

— Вы не говорите со мной в присутствии других людей без моего разрешения.

Договорились.

— И вы отвечаете на мои вопросы честно.

Пауза.

Постараюсь.

— Это не «да».

Нет. Но это лучшее, что я могу предложить.

Виолетта подняла руку, останавливая кэб.

— Тогда начнём с простого, инспектор. — Она открыла дверцу и забралась внутрь. — Кто именно был в той комнате?

И пока экипаж катился по ночному Лондону, мёртвый инспектор Блэкмор начал говорить.

Глава вторая. Его руки

Виолетта не спала до четырёх утра.

Это само по себе было редкостью — она обычно засыпала легко, с профессиональной практичностью человека, у которого нет времени на экзистенциальные кризисы. Но сегодня она лежала на узкой кровати под скошенным потолком своей комнаты над цветочной лавкой, смотрела в темноту и думала.

Инспектор Блэкмор молчал. После разговора в кэбе он замолчал — как будто потратил силы или решил дать ей время переварить информацию. Виолетта сначала была этому рада. Потом, около двух ночи, поймала себя на том, что прислушивается к тишине. Это её разозлило.

— Вы здесь? — спросила она в темноту.

Здесь.

— Вы всё время здесь?

Я не слежу за тобой, если ты об этом. Я просто... рядом. У меня нет выбора.

Она повернулась на бок, подтянув колени.

— Расскажите мне про Кроули. Всё, что знаете.

Пауза.

Эдвард Кроули, сорок два года. Унаследовал состояние от отца. Удвоил его на торговле с колониями — методы не всегда законные, но ничего доказуемого. Женился на Элизабет Харвуд восемь лет назад. Её приданое было значительным, но главное — она принесла в брак дом в Девоншире и треть акций текстильного предприятия.

— И он её убил.

Отравил. Постепенно. Симптомы списали на чахотку — врач был куплен или слеп. Я не успел установить точно. Голос изменился — стал чуть суше. Я пришёл к нему с ордером. Он знал, что я иду. Успел подготовиться.