Выбрать главу

— Как вас убили?

Долгая пауза.

Лошадь. На Стрэнде — лошадь понесла, экипаж вылетел на тротуар. Я оказался в неудачном месте. Пауза. Слишком неудачном. Я видел, как кучер ударил лошадь. Намеренно.

— Свидетели?

Один. Констебль Дарроу. Он написал в рапорте, что лошадь испугалась сама. Дарроу получил повышение через две недели.

Виолетта уставилась в потолок.

— Значит, нам нужны улики. Что-то, что не зависит от показаний купленного констебля.

Письмо. В голосе появилась странная интонация — не то облегчение, не то тревога. Элизабет писала письма своей сестре. Рассказывала, что боится мужа. Что чувствует себя хуже после каждого «лечения», которое он ей назначал. Сестра хранила письма, но она умерла год назад — раньше Элизабет. Письма должны были вернуться в дом.

— Значит, они у Кроули.

Или уничтожены.

— Или не уничтожены, — сказала Виолетта. — Люди редко уничтожают улики сразу. Они откладывают. Думают, что успеют. Или прячут, потому что не могут заставить себя сжечь то, что их связывает с жертвой.

Пауза.

Откуда ты это знаешь?

— Я работаю с людьми, которые не могут отпустить мёртвых, — ответила она коротко. — Это многое объясняет о природе человека.

Молчание. Потом — тихо, почти неожиданно:

Ты умнее, чем я думал.

— Вы имеете в виду «умнее, чем ожидаешь от шарлатанки».

Я имею в виду умнее, чем большинство людей, с которыми мне приходилось работать. — Пауза. — Но я всё равно думал, что ты шарлатанка.

— Я и есть шарлатанка.

Была.

Она не нашлась что ответить. Это тоже разозлило её.

Утром она пошла в архив полицейского управления.

Точнее — к входу в архив, потому что внутрь её не пустили. Констебль у двери посмотрел на неё с тем особым выражением, которое мужчины в форме приберегают для женщин, явившихся туда, куда их не звали.

— Дело инспектора Блэкмора, — сказала она. — Мне нужны материалы расследования.

— Это закрытые материалы, мисс.

— Я понимаю. Но я являюсь... — она быстро придумала, — дальней родственницей. Двоюродной сестрой со стороны матери. Мы были близки. Я хотела бы понять обстоятельства его гибели.

Констебль смотрел на неё без особого выражения.

Скажи, что знаешь сержанта Коллинза, — произнёс Блэкмор прямо в ухо. Скажи, что Адриан упоминал его как хорошего человека. Коллинз сентиментален — он пропустит тебя.

Виолетта чуть скосила глаза — бессмысленный жест, учитывая, что смотреть было не на кого — и повторила это вслух, добавив скорбное выражение лица.

Констебль смягчился. Позвал Коллинза.

Коллинз оказался пожилым человеком с обвисшими усами и добрыми глазами. При упоминании Блэкмора он вздохнул так, как вздыхают о по-настоящему потерянном.

— Хороший был инспектор, — сказал он. — Честный. Таких мало. — Он посмотрел на Виолетту с сочувствием. — Что вы хотите узнать, мисс?

Она провела в архиве два часа.

Дело было аккуратно закрыто: несчастный случай, никаких вопросов. Рапорт констебля Дарроу составлен грамотно — именно та степень детализации, которая создаёт иллюзию тщательности, не оставляя ничего лишнего. Виолетта читала и слышала тихие комментарии Блэкмора — он указывал на несоответствия, которые она сама вряд ли бы заметила. Угол, под которым якобы упал экипаж. Время, которое не сходилось с показаниями ещё одного свидетеля, упомянутого вскользь и больше нигде не фигурирующего.

— Этого второго свидетеля нужно найти, — прошептала она, склонившись над листом.

Томас Уикс. Торговец каштанами. Работал на том же углу три года. После смерти — исчез. Я пытался его найти до того, как...

— До того, как вас убили.

Да.

Виолетта записала имя в блокнот.

Томаса Уикса она нашла через три дня.

Это потребовало обхода полудюжины рынков, разговоров с людьми, которым она совала монеты и задавала вопросы, и одного неприятного вечера в таверне в районе доков, где она притворялась кем-то совсем другим. Блэкмор в это время был тих и деловит — давал подсказки, называл имена, предупреждал об ошибках. Работать с ним оказалось... странно удобно. Он думал иначе, чем она, — прямее, методичнее. Там, где она шла интуицией и наблюдением, он шёл логикой и фактами. Вместе они двигались быстрее.

Уикс жил теперь в Ламбете, в крошечной комнате, и почти не выходил. Когда Виолетта постучала в его дверь, он долго смотрел на неё через щель, прежде чем открыть.

— Я по поводу инспектора Блэкмора, — сказала она.