Он попытался закрыть дверь. Она поставила ногу.
— Я не из полиции. — Пауза. — Мне говорили, что вы честный человек.
— Кто говорил?
Виолетта посмотрела в его перепуганные глаза.
— Он сам, — сказала она тихо.
Уикс замер. Потом открыл дверь шире.
Он говорил долго и быстро, как человек, которому давно нужно было выговориться. Он видел, как кучер ударил лошадь. Видел, как экипаж направленно вылетел на тротуар — именно туда, где стоял Блэкмор. Видел, как кучер потом пошёл в направлении Мэйфэра. Но к нему пришли люди — двое — и сказали, что будет лучше, если он уедет из Стрэнда и забудет, что видел.
— Вы можете это повторить, — сказала Виолетта. — Официально.
— Они убьют меня.
— Только если Кроули останется на свободе, — ответила она. — Если нет — у него не будет ни причины, ни возможности.
Уикс долго молчал. Потом кивнул — один раз, коротко, как человек, решившийся прыгнуть.
В ту же ночь она вернулась домой поздно, усталая, с холодными руками и мыслями, которые никак не хотели укладываться.
Блэкмор молчал, пока она раздевалась и сидела у окна с чашкой остывшего чая.
— Расскажите мне что-нибудь не про дело, — сказала она наконец.
Зачем?
— Потому что я устала думать про убийства. И потому что... — она запнулась. — Просто расскажите.
Долгая пауза.
Я вырос в Бристоле. Отец — докер, мать умерла рано. В полицию пошёл, потому что казалось — это способ сделать что-то правильное. — Пауза. — Наивно.
— Нет, — сказала Виолетта. — Не наивно.
Ты так говоришь, потому что это вежливо.
— Я говорю, потому что думаю так. — Она смотрела в окно, на туманные огни улицы. — Я стала медиумом, потому что нужны были деньги. Это никакого отношения к призванию не имело. — Пауза. — Иногда завидую людям, которые выбирали из соображений правильного, а не выживания.
Тишина.
Виолетта.
Она вздрогнула. Раньше он называл её «ты» или «мисс Крейн» — ни разу по имени.
Ты делаешь правильное сейчас. — Голос был тихий, прямой, без интонации, которую можно было бы разобрать. — Я хочу, чтобы ты знала.
Она крепче сжала чашку.
— Спасибо, — сказала она в окно.
Больше они в эту ночь не разговаривали. Но она заснула быстро — впервые за несколько дней.
На следующий день пришло письмо от Кроули.
Дорогая мисс Крейн, я был бы весьма признателен, если бы вы согласились на повторный сеанс в четверг вечером. Уверен, что при более благоприятных обстоятельствах нам удастся достичь лучшего результата.
Виолетта читала письмо дважды.
Не ходи, — сказал Блэкмор.
— Письма в доме. Вы сами сказали.
Я сказал, что они могут быть в доме. Это не повод идти туда одной.
— Мне нужны улики. Показаний Уикса недостаточно — адвокат Кроули разнесёт их в суде. — Она отложила письмо. — Если есть письма, я их найду.
Кроули умный. Он тебя приглашает не случайно. Он что-то подозревает.
— Возможно.
Это ловушка, Виолетта.
— Возможно, — повторила она. Встала, подошла к зеркалу, посмотрела на себя. — Но я знаю, где искать. И я умею убеждать людей в том, чего нет. Это моя специальность.
Долгое молчание.
Если что-то пойдёт не так — я не смогу тебя защитить физически. Ты понимаешь это.
— Понимаю.
Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Она остановилась перед зеркалом.
Сформулировано просто. Без лишних слов. И от этой простоты стало труднее дышать — на секунду, не дольше.
— Ничего не случится, — сказала она.
Она написала ответ Кроули. И второе письмо — Доре.
Глава третья. Голос и тишина
В четверг вечером Виолетта вошла в особняк Кроули второй раз.
Всё было то же самое — тёмные панели, портреты, ковёр цвета крови. Дворецкий с таким же выражением. Только в синей гостиной на этот раз был только Кроули. Один.
— Я попросил остальных не приходить, — сказал он, вставая при её появлении. — Мне кажется, мисс Крейн, некоторые разговоры лучше вести без лишних ушей.
Виолетта улыбнулась.
— Как вам угодно.
Осторожно, — тихо сказал Блэкмор.
Она знала. Кроули расставил свечи иначе, чем в первый раз — больше света, меньше теней. Он хотел видеть её лицо. Стол был тот же, круглый, но без скатерти — голое тёмное дерево.
— Вы очень интересная женщина, — сказал Кроули, когда они сели. — Я навёл справки.
— Лестно, — ответила Виолетта.
— Вы появились в Лондоне три года назад. До этого — Бирмингем, Бристоль, Дублин. Везде — медиум, спиритуалист. Везде — хорошая репутация. — Он смотрел на неё без улыбки. — И нигде — ни одного реально доказанного сеанса.