Несколько капель спасительной жидкости попали в злобную птицу. Долетели остатки воды до стаи. Внезапно вороны оставили нас в покое.
Мы помчались быстрее к автомобилю.
Служебная машина поджидала нас на обочине дороги.
Илья Сереевич открыл авто. Молниеносно мы заскочили внутрь. — Что это было? — спросил он.
— Тёмные силы охраняют свои владения от пришельцев, — произнесла я.
Замолчал. Осмотрел себя в панорамное зеркало. — Теперь едем в Слоновку.
— Досталось вам, — сказала я.
— Да, беспокойный у меня участок, — отозвался он и добавил, — И служба тоже не сахар.
По голове у него струйкой стекала кровь на лоб. Досталось и мне от птиц.
— Посмотрите, Ярослава, в аптечке пластырь есть, — попросил он.
Я нашла пластырь и заклеила ему рану.
— Сильно болит?
— Заживёт, — ответил он, — Не в такие передряги попадал.
— Приедем в деревню, обработаю рану.
До деревни Илья Сергеевич ехал осторожно, со скоростью 90 километров в час.
Пользуясь моментом, я поинтересовалась у него, кто такой Лешик.
— Дальний родственник бабы Маши, навещает иногда её, — откликнулся он, — А почему заинтересовал вас Лешик?
— Колоритная фигура, — уклончиво ответила я. Сама же размышляла о своём.
В Слоновку мы въехали в пятнадцать часов. Колдовская деревня протянулась вдоль длинной улицы. Бревенчатые избы в два и четыре окна с палисадниками, расположились друг напротив друга.
Заволокли грязно-фиолетовые тучи солнце и деревенька погрузилась в мрачный туман. Одинокие куры и петухи залезли на шест, собаки попрятались в будки. Сельчане сидели по домам. Только усилившийся ветер доносил смутные обрывки разговоров, наполнял воздух интригой и загадками. Остановился Илья Сергеевич рядом с домом знахарки Валентины Ивановны Тамбовцевой. Крайняя бревенчатая изба выглядела таинственно, будто хранила неизвестные секреты. На окнах висели льняные занавески. На из-за шторки виднелся цветок в горшке мокрый Ванька, да чёрный усатый кот посматривал на дорогу. Но это был только фасад, скрывающий, что действительно происходит за деревянными стенами.
— Местные жители промежду собой шепчут, что Валентина обладает невероятным даром — способностью управлять силами природы. Её магия выходит за пределы понимания сельчане. По их мнению, она создаёт и разрушает. Исцеляет словом и травами, — сказал Илья Сергеевич.
На скамеечке около дома сидели ожидающие своей очереди люди.
Вышли мы из автомобиля. Илья Сергеевич направился к входной двери.
— Здесь я с утра сижу, — заголосила бойкая девица, — Из города приехала.
— Не, переживайте, Валентина Ивановна всех примет. По служебной надобности мы, — ответил и зашёл в сени.
Я последовала за ним. Запахло мочёными яблоками и сушёными травами. Заметила я в углу большие бочки для хранения солений, жестяные вёдра.
Заглянул Илья Сергеевич в горницу. Валентина Ивановна как раз отпускала мамашу с ребёнком. Давала наставления.
По левую сторону от входа расположилась большая русская печь. Над ней сушились лесные травы. Рядом стояла деревянная лавка. Посередине комнаты большой стол и пять стульев. В правом закутке красный угол с иконами. Самодельный простой шкаф и кровать. В избе было очень чисто, пахло ладаном, воском и травами.
— Здравствуй, Валентина Ивановна, — поздоровался он.
Она кивнула: — Присядьте на лавку, отпущу людей и вами займусь.
Расплакался мальчик, ведунья погладила его по головке. Ребёнок мгновенно успокоился. Дала матери мешочек с травами и проводила до двери.
Мы присели на лавку. Я рассматривала знахарку и помещение. Пушистый кот спрыгнул с подоконника и подошёл ко мне. Забрался мне на колени, заурчал довольно.
Семидесятипятилетняя Валентина Ивановна выглядела бодро для своего возраста. Сама небольшого роста, коренастая, с ясно-серыми живыми глазами. Морщинистое круглое лицо. На голове светлый платок, льняная блузка и длинная тёмно-синяя юбка, широкий передник.
— Садитесь, Илья Сергеевич ближе к столу, посмотрю вашу голову, — сказала она.
Он пересел к столу. Валентина Ивановна отклеила пластырь.
— Как вам досталось, — заметила она.
Обработала рану. Затем подняла правую руку над темечком Ильи Сергевича, зашептала еле слышно заговор.
Слов почти было не разобрать. Уловила я некоторые фразы:… «когда небо ночью зияет, тогда мать-землица рожает… раны скорбные зашивает».
— Выпейте пока чаю травяного, — предложила она.