Он собрал всех и дал указания: — Идти будем стеной, на расстоянии примерно трёх-пяти метров друг от друга. Не терять из виду своих товарищей. Постоянно перекликаться.
Все понимающе закивали.
Резко похолодало.
Во тьму леса мы ворвались, обдуваемые прохладным вечерним воздухом и взбудораженные разыском.
У меня создалось ощущение, что природа дышит вместе с нами, поддерживает и направляет на пути. За каждым деревом и поворотом тропы мы отыскивали своего человека. Сердца бились сильнее, а руки сжимались в кулаки, наполнялись надеждой и решимостью. Шёпот листьев и тихий шорох ветвей мы считали за наших проводников.
То и дело раздавались отдалённые голоса: — Па-а-а-аша! Па-а-а-аша! Отзовись!
— Ау! Па-а-а-аша!
— Полкан, ко мне! — звала баба Маша верного пса.
Отвечало только лесное эхо: — Ау-у-у!
Яркие фонари и факелы освещали вечернюю темноту, взрывали спокойствие леса, создавали загадочную атмосферу.
В тёмно-синей глубине древней чащобы шорохи ночи проникали в каждый уголок моего сознания.
«Зачем Паша отправился в лес? Может быть, испугался чего-то или кого-то? — размышляла я.
Всполохи света переплетались между деревьями, загорались и гасли. Чаща затягивала нас всё глубже и глубже в бездну загадок и неизведанности. Шаги разбивали тишину, шорох листьев и веток отдавался эхом в наших сердцах. В каждом шуршании мы тайно надеялись услышать знак, указывающий направление к пропавшему другу. Трава под ногами была как ковёр, покрывающий загадочные следы прошлого. Мы продолжали свой путь, игнорируя тяжесть усталости и неприятного страха.
Огни факелов мерцали во тьме, создавали нереальные зрительные образы, будто сказочные картины из жизни кикиморы и лешего. Словно детские сновидения, они сулили опасность и полное отсутствие гарантий. Но стоять на месте было непозволительно, будто давление времени сжимало наши сердца и тянуло нас вперёд.
Мы приблизились к болоту. Голоса стихли. Неясный ужас охватил всех. Топь, как живой организм извергала отвратительный запах тины и газов. Все замерли. Взирали на окружающие нас чадные воды, постоянно меняющие свои таинственные образы. Нигде не было видно Пашиных следов. Прохладный ветер пробирался сквозь одежды. Предсказывал близость к этой неприветливой среде. Поверхность топи покрывала толстая корка. Казалось, что само болото давно поджидало нас. Привлекало, окутывая своей зловещей тишиной. Надвигающийся мрак скрадывал все детали, заставлял наши сердца биться сильнее. И вдруг мы почувствовали, как болото просыпается и возвращает жизнь своей вредной сущности.
Грязь булькала, искала пути выхода, плевалась удушливым омерзительным запахом. Она будто вобрала в себя всю мёртвую материю, сотканную тысячелетиями. Полученная газообразная ткань заполнила воздух безжалостной тяжестью. Тёмная, чадная вода скрывала в своих глубинах бездонные секреты прошлого. Это был ужасающий пейзаж, из которого хотелось скорее сбежать. Но наши тела не слушались. Мы стояли, словно приклеенные волшебным клеем к этому отвратительному пейзажу.
Мне почудилось, что сейчас неожиданно вынырнет Кикимора и затянет нас в свои сети.
Болотная Хозяйка, владелица жуткого места охраняла свои покои. Её вотчина — это омут, наполненный загадками, где жизнь и смерть смешались в одном хрупком напряжении.
Болото не прощает, не даёт никаких ответов. Здесь царит закон природы, который запрещено нарушать. Подкупить его невозможно, ибо в этом месте действуют совершенно иные правила. Оно остаётся загадочным и неоткрытым, поглощая каждого, кто осмелился приблизиться к его зыбким границам.
Первой очнулась я.
Заметила, как Илья Сергеевич глядит на топь, как заворожённый.
— Пора назад в Малаховку, — одёрнула его я, — Паши здесь нет.
— Гиблое место, — согласился он.
И обратился ко всем: — Возвращаемся в деревню. Завтра днём продолжим поиски.
Он осветил фонариком лица людей и сказал: — Уходим.
Зачарованные люди переключили взгляд от зловещего болота на участкового.
— Жуткое место, — тихо предположила я, — Чертоги Кикимора. Так и гляди, вынырнет нечисть из воды. Утянет кого-нибудь к себе.
Болото словно услышало меня. Отозвалось на человеческую речь. Мгновенно грозно забулькало и зачавкало. Зазвучало разноголосым хором фальшивых голосов. В гуще тумана послышалась манящая мелодия ивовых ветвей, будто приглашала рассеяться в своих объятьях.