Мы стояли так: моя рука в ее волосах, наши руки сцеплены, глядели друг другу в глаза и глубоко дышали.
Затем я резко отпустила ее, побежала по коридору в гостиную.
Добравшись туда, я притормозила.
Джонни сидел в кресле, повернувшись к Тоби.
Тоби сидел на диване спиной ко мне.
— Милый, — позвала я.
Тоби повернулся. Мужчины посмотрели на меня, и оба поднялись.
Тоби держал Брукса.
Брукс молчал, и я могла сказать, что он нервничал.
Он чувствовал атмосферу.
Я тоже ее чувствовала.
Видела по лицу Тоби.
ОБожеОБожеОБоже.
Ох, черт возьми.
— Пожалуйста, подойди сюда, — тихо сказал он.
Так быстро, как только могла, я пошла к нему.
Его рука обвилась вокруг меня, мои обвились вокруг него, и мы зажали Брукса между собой.
Брукс шлепал по нам ладошками там, куда мог дотянуться, и начал нервничать еще больше.
— Ты в порядке? — спросил Тоби.
— Ты в порядке? — спросила я в ответ.
— Ни в коей мере.
— Ох, дорогой, — выдохнула я.
— Мама, — подал голос Бруклин.
Я взяла сына у Тоби, прижалась к его шее и вдохнула, прижимая к себе.
Тоби обнял меня другой рукой.
— Ужин-сафари отменен, — сообщил он.
Я подняла лицо от шеи Брукса и посмотрела на Тоби.
— Да. Ладно.
— Из и Джонни ночуют у нас.
Близкие держатся вместе.
В свое первое совместное Рождество моя сестра и ее мужчина не могли проснуться у себя дома, заняться любовью, обменяться личными подарками под елкой, а затем приехать ко мне, как я подозревала, они и планировали.
Это отстойно.
Но в такие времена близкие держатся вместе.
Джонни кашлянул, и мы отстранились друг от друга.
Иззи была уже тут как тут и протягивала мне бокал вина.
— Мы все равно приготовили слойки со шпинатом, — сказала она. — Я поставлю их чуть позже.
Я кивнула.
Посмотрела на Джонни.
Он знал, чего я хочу, потому что дал мне это без моей просьбы.
— Дела плохи, дорогая, — мягко сказал он. — Она уже несколько недель проходит химиотерапию. Она не помогает. После Рождества у нее начинается облучение. Оно настолько сильное, что других сеансов у нее больше не будет. Надежды на лучшее нет.
Хотела бы я…
Хотела бы я…
Хотела бы я обладать железной волей, как у моей мамы, и выстоять.
Но не могла.
Я сорвалась.
С грохотом поставив вино на кофейный столик, я рухнула на диван и прижала к себе моего малыша.
Он начал извиваться, издавать такие звуки, будто собирался заплакать, и я обнаружила, что Джонни осторожно вытаскивает его из моей хватки, а Тоби притягивает меня в свои объятия.
Я растворилась в них.
— Это мне… следует тебя утешать, — сказала я.
— Ты очень ее любишь.
Я отстранилась и коснулась ладонями его лица, поглаживая снова и снова, будто отбрасывала волосы, густая прядь упала в сторону, вероятно, из-за того, что он провел сквозь нее пальцами, но все остальное еще держалось.
Боже, он был таким красивым.
Прекрасным.
Идеальным.
Я посмотрела ему в глаза.
Они были полны боли.
— Вставай. Прими душ, если хочешь. Переоденься. Мы приготовим что-нибудь перекусить. Включим музыку. Может быть, посмотрим фильм или что-то в этом роде. Марго хочет, чтобы завтра мы пришли на ужин. Так что почти все планы изменились, — поделился со мной Тоби.
Я кивнула.
Он прикоснулся к моим губам легким поцелуем.
Я взяла себя в руки.
И встала.
Подойдя к Джонни, крепко обняла его.
Он крепко обнял меня в ответ.
Я подошла к Из, которая теперь прижимала к себе любимого племянника.
Поцеловала моего малыша в головку, а сестру в щеку.
Затем взяла свой бокал, только сейчас увидела своего пса и позвала его к себе.
Он подошел и обнюхал мою протянутую руку.
Я подождала, прежде чем почесать ему за ушами и прошептать:
— Составь мне компанию, мальчик. Хорошо?
Он лизнул мою руку.
И, конечно же, последовал за мной из комнаты.
В этот момент я задалась вопросом: где моя сумочка.
После чего в отчаянии принялась ее искать.
Как только я вышла из гостиной, то увидела, что не заметила, как уронила ее на пол у двери.
Мы с Дэппер Дэном подняли ее.
Поднялись наверх в мою комнату.
И я закрыла за нами дверь.
Поставила бокал на тумбочку и все еще в пальто и униформе магазина села на край кровати, достала телефон, мой пес сел возле меня, прислонившись к моей ноге.
Я потрепала его за холку и набрала Марго.
— Аделина, моя прекрасная девочка… — ответила она.