— Почему? — спросил Тоби.
Она снова посмотрела на него.
— Потому что мои гормоны кричат мне, чтобы я убил кого-нибудь, и я не думаю, что убийство в день открытия принесет хорошую славу бизнесу Гэмблов.
Тоби снова улыбнулся ей и посоветовал:
— Не уверен, насколько хороша будет курица, если ты сделаешь ее тонкой, как бумага.
Она посмотрела на то, что делает.
Потом перестала отбивать курицу.
— Ты очаровательна, Леденец, — сказал он ей.
— Тебе повезло, что говоришь это при свидетелях, иначе у тебя из затылка торчал бы молоток для мяса, — ответила она.
— Как думаешь, почему я сказал это сейчас? — спросил он.
— Итак, скажите мне, — вмешалась Иззи. — Тоби бегло говорит по-немецки, но только мы с Джонни используем его, хотя я этот язык даже не знаю, а вы двое прозвали себя Тэлон и Леденец. Что здесь за история?
— Джонни — хвастун, — отшутился Тоби.
— Мы с Тоби — это мы с Тоби, — сказала в то же время Адди.
— Вы с Тоби — определенно, вы с Тоби, — пробормотал Джонни, потянувшись к тарелке с моцареллой, которую Адди только что закончила натирать.
— Съешь хоть крошку и умрешь, — предупредила Адди.
Джонни, совсем недавно переживший период беременности своей жены, лишь тепло улыбнулся своей невестке.
И не тронул моцареллу.
— Можешь взять морковку, — разрешила она.
Джонни посмотрел на Тоби.
— Она на здоровом питании, так что мы все на здоровом питании, — объяснил он брату.
— Это хуже всего, — пробормотала Иззи, и Тоби посмотрел на нее и увидел, как она с ухмылкой близко склонилось к своему ребенку.
— Давай уйдем отсюда, пока они на нас не напали, — предложил Джонни.
— Хорошая идея, мужчины будут на крыльце, чтобы не путаться под ногами и держаться подальше от летающих молотков для мяса, — сказала Адди.
Подарив жене еще одну улыбку (потому что даже стервозная беременная или, может быть, потому что она была стервозной беременной, в любом случае она была очаровательна), Тоби соскользнул с табурета и вместе с Джонни направился к выходу.
Они остановились у сетчатой двери, услышав слова Дэйва:
— Вот, что нашел твой папа и дядя Джонни. То же, что я нашел в своей Марго.
Дэйв и Брукс сидели на верхней ступеньке крыльца.
Тоби посмотрел на брата и увидел, как тот повернулся и посмотрел на него.
— Гого? — спросил Брукс.
Оба оглянулись, когда услышали, что голос Дэйва стал чуть тише, когда он сказал:
— Да, сынок, Гого. Добрая ведьма Кентукки.
— Гого была ведьмой? — потрясенно спросил Брукс.
— Да. Она точно околдовала меня. И я ни капельки не возражал. Точно так же, как твоя мама околдовала твоего папу. Твой папа только раз взглянул на нее, и хотя он большой и сильный, он был недостаточно силен, чтобы противостоять ее чарам.
— Это ведь хорошо, да? — спросил Брукс.
— Лучшее, что с ним когда-либо случалось, — заверил Дэйв. — Спроси его, он тоже так скажет. Даже зная, что крепко приворожен ее чарами. А твоя тетя Иззи обладает волшебными способностями. Поражать и блистать. Она так приворожила твоего дядю Джонни пылью пикси, что он не отличит свою задницу от автомобильного крыла.
Брукс рассмеялся.
Тоби улыбнулся.
— И он тоже не возражал, — продолжил Дэйв.
— Я знаю, что мама и тетя Иззи обладают магией, — сказал ему Брукс. — Тетя Ди говорит, что они сидят под звездами и вбирают в себя все это.
— Угу, — согласился Дэйв.
Брукс прислонился к дедушке.
Дэйв обнял его.
— Мама говорит, что когда я вырасту, папа научит меня летать.
— Для твоего папы нет преград, он рожден, чтобы парить.
— Но папа говорит, что когда я вырасту, мы займемся подводным плаванием.
— Ты же видел дельфина, сынок. Можно парить и в воде. Твой папа это знает. Я научу тебя.
— Если мама — ведьма, то папа — волшебник?
— Нет, он твердо стоит ногами на земле. Послушай меня, Брукс, сейчас ты услышишь самое важное, что может тебе сказать мужчина. Вот что ты делаешь. Это твоя работа. Самая важная работа, которая у тебя когда-либо будет. Найдя себе женщину, ты делаешь все, чтобы она парила в облаках. Но даже если ты летаешь на самолете или плаваешь с дельфинами, ты твердо стоишь ногами на земле, чтобы иметь возможность присматривать за ней. Никогда не своди с нее глаз, мальчик, никогда не позволяй ей упасть на землю.
Дэйв на мгновение замолчал, а когда закончил, его голос охрип.
— Пусть она летает.
— Пусть она летает, — выдохнул Брукс.