— Малыш, — прошептала я, растворяясь в нем и прижимаясь губами к его губам.
Он обхватил мой затылок и глубоко поцеловал, прежде чем давление, которое он оказывал, не сказало мне, что пришло время заканчивать.
Я подняла голову.
— Избавлюсь от презерватива, и ляжем спать, ладно? — пробормотал он.
Я кивнула.
— Тебе нужна ночнушка?
Я снова кивнула.
— Трусики?
Боже.
Этот мужчина.
Этот мужчина был таким хорошим.
Я кивнула.
— Ладно.
Он притянул меня к себе, соединяя наши губы, а затем снова перевернул.
Тоби поднял мою ночнушку и трусики и протянул их мне, прежде чем отправиться в ванную.
Когда он вернулся, я уже надела их.
Он присоединился ко мне, заняв, как я считала, мою сторону кровати.
Но придираться не стала.
Потребовалось полминуты, чтобы понять, что это не важно.
Мы выключили свет, а затем он притянул меня в объятия посередине кровати.
Я прижалась к нему, и Тоби крепко меня обнял.
— Хотелось бы мне познакомиться с ней, — прозвучал его голос в золотисто-красном свечении рождественских гирлянд, освещавших комнату.
— С кем? — пробормотала я ему в шею.
— С твоей мамой.
О, боже.
Он коснулся губами моих волос.
— Я согласен, мужчины Гэмбл — самые лучшие. Но девочки Форрестер — еще лучше.
И вот снова.
Он вызывал меня на эмоции.
Я уткнулась лицом ему в шею и прошептала:
— Замолчи.
Он затих.
Но спустя минуту сказал:
— Детка, спасибо, что пришла ко мне домой и на словах надрала мне задницу.
— Спасибо, что отшлепал меня по заднице после того, как я это сделала, детка.
В его ровном, глубоком голосе прозвучала улыбка, когда он ответил:
— Заткнись и засыпай.
— Сам заткнись и засыпай.
— Хорошо, — пробормотал он, поцеловал меня в макушку и снова устроился поудобнее.
Я устроилась в его объятиях.
Да.
Черт возьми, да.
Жизнь была потрясающей.
— Что ты сказала?
Это было на следующее утро.
Тоби сидел на табурете возле стульчика Брукса и кормил моего ребенка овсянкой.
Его волосы свисали до щек с обеих сторон.
Я открыла для себя версию сексуально взлохмаченных волос Тоби.
Смотрелось феноменально.
Я стояла у стойки напротив кухонного островка и поджаривала нам тосты.
И по его просьбе только что закончила делиться своим расписанием на неделю.
— Я взяла пару дополнительных часов вечером в четверг и пятницу и дополнительную смену в среду, в свой выходной, и Майкл хочет, чтобы я отработала половину смены в субботу утром, в еще один мой выходной, — повторила я.
— На этих выходных состоится рождественская ярмарка, — сказал он мне то, что я уже знала.
— Додо! Муму. Лала! — крикнул Брукс, а затем швырнул через кухню связку пластиковых ключей.
Дэппер Дэн поплелся за ними.
Тоби снова сосредоточился на Бруклине и сунул ему в рот еще ложку овсянки.
Ладно, сексуальный парень, который трахался не как бог, а как пещерный бог, и не возражал против того, чтобы я расчувствовалась из-за моей мамы, и даже приветствовал это, и так естественно легко кормил моего ребенка завтраком, — был самым привлекательным зрелищем в мире.
— И, детка, — продолжил он, — возможно, мне захочется пригласить мою девушку на наше первое свидание.
Вот дерьмо.
Я перестала наслаждаться привлекательным зрелищем в лице Тоби, поскольку все, о чем я успела забыть за последние сутки, обрушилось на меня.
Я сделала несколько открыток, их было недостаточно, но, по крайней мере, у меня было что отдать сегодня Мэйси.
И я пообещала Майклу взять дополнительные часы.
Я также вступила в отношения, которые не были новыми, поскольку за последние семь месяцев мы, по сути, покончили с частью знакомства и слияния семей.
Но это было нечто новое.
И я должна об этом помнить.
— Я обещала Майклу, моему менеджеру, — сказала я.
Из тостера выскочил тост.
— Ясно, — пробормотал Тоби и скормил моему ребенку еще ложку овсянки.
По его тону я поняла, что это его не очень обрадовало.
Вынув тост, я начала намазывать его маслом, говоря:
— Понимаю, что ты не хочешь говорить о таких вещах, и ты мне помогаешь, как Джонни и Марго, но мне все равно нужны деньги. Более того, я пообещала, что буду работать сверхурочно во время праздничного сезона, и Майкл на меня рассчитывает.