— Ты права, — согласился он. — И, честное слово, стоя здесь и тратя на тебя свое время, я снова задаюсь вопросом: почему я это делаю.
Он резко повернулся ко мне, обхватил меня рукой за плечи и повел прочь.
Я не оглянулась.
Просто обняла его за талию и пошла вместе с ним.
— Ну, ты как бы серьезно ее уничтожил, — осторожно сказала я.
— Не терплю заносчивых сучек, — прогремел он.
Я бы с этим согласилась.
Однако…
— И все же, ты сделал это довольно публично.
Он остановил нас и посмотрел на меня.
— Что она тебе сказала?
— Эм…
— Аделина, что она тебе сказала?
— Ты, э-э, знаешь, что некоторые называют тебя…
— Тоби «поматросил и бросил», — закончил он за меня.
Он знал.
Ой!
— Да, — прошептала я.
— Она набросилась на тебя за кассой магазина, и я не думаю, что такой разговор можно назвать личным, чтобы кто-то еще его не услышал, и, детка, если нападают на тебя, то нападают и на меня.
— Нет, его нельзя назвать личным, — сказала я ему то, что он знал, хотя и не объяснила, как познакомилась с Лорой, которая все слышала. — Но ты опускаешься до ее уровня, милый. И я не решаюсь сказать это в твоем нынешнем настроении, но ты не должен позволять ей этого.
— Я прекрасно знал, что делаю, ввязываясь с ней в ужасную ситуацию, и мне плевать, — парировал он.
Я моргнула, глядя на него.
— Иногда, Адди, ты выбираешь более достойную дорогу. Иногда стоит вываляться в грязи. Она напала на тебя на работе, где ты не могла ответить ей как следует, и она это знала. Вот почему так поступила. И это не нормально. Я не оставлю это без расплаты. Поэтому я ткнул ее лицом в дерьмо на рождественской ярмарке, чтобы все вокруг услышали, какая она плохая любовница и злая сука. Если после этого они будут считать меня мудаком, пускай, мне все равно. Хотя большинство из них знают Джослин, поэтому они, вероятно, решат, что нечто подобное должно было произойти уже давно. Я просто рад, что она набросилась на тебя, когда ты никак не могла ей ответить, и это я ткнул ее в дерьмо.
Можно сказать, это было необычное поведение рыцаря в сияющих доспехах.
Но я бы приняла это.
— Еще одна причина, по которой я это сделал, детка, — продолжил он. — Больше она не подойдет к твоей кассе. Пусть она ответила, что я ей не указ, чтобы сохранить лицо, но к тебе она больше не подойдет. Она взрослая хулиганка. А значит, сознательно или бессознательно понимает, что ей чего-то не хватает. Внешне она привлекательная, но нет нужды проводить с ней много времени, чтобы понять, что это все, что у нее есть. И каждый раз, когда ее бросает мужчина или подруга, она будет помнить об этом.
Это определенно была правда.
Но Тоби еще не закончил.
— Вместо того чтобы взглянуть на себя, на то, как она относится к людям, и измениться к лучшему, она набрасывается на тех, кого считает слабыми, чтобы почувствовать свое превосходство. Я с тобой и твоим сыном с лета, и она знает, что ты меня зацепила, и, вероятно, понимает, почему. Чтобы почувствовать себя лучше, она хотела сбить тебя с толку. Зная тебя, думаю, она потерпела неудачу. Но моя обязанность как твоего мужчины — делать все возможное, чтобы такого дерьма не происходило. И если оно произойдет, то убедиться, чтобы этого не повторилось. Что я и сделал. И меня не волнует, как, главное — дело должно быть сделано.
Он наклонился, оказавшись со мной нос к носу.
— И дело… было… сделано, — закончил он.
— Безусловно, сделано, — тихо сказала я, больше не чувствуя беспокойства, что Тоби упал в грязь лицом, чтобы словесно и публично освежевать Джослин.
Вместо этого я почувствовала другие вещи.
И некоторыми из этих решила поделиться с Тоби.
— Нам нужно съездить в Грейбург. Забудь о пещерных людях, полицейских и беглецах. У меня на уме рыцарские доспехи и девица в беде.
Он посмотрел на меня секунду.
Затем рассмеялся.
Я ухмыльнулась ему и заставила нас двигаться вперед, говоря:
— По словам Дианны, есть венок, который подойдет к моей входной двери. Давай посмотрим на паршивца.
— Хорошо, детка, — пробормотал он, направляя нас обратно к моему мальчику, Дианне и Чарли.
Драма закончилась в короткие сроки, и я увидела, что венок сделан из старинных стеклянных бус с торчащими из них узкими елочными ветвями из мишуры, украшенными выцветшими игрушками в виде колокольчиков, пластикового снеговика, Санты с золотым лицом, домика в блестках, и самого уродливого эльфа в истории, прижимающего к груди свои тонкие ноги в полосатых гольфах.