— Ладно, может быть, выиграешь ты, — тихо сказала она.
— И ты воочию убедилась на что пойдет Джослин ради победы.
Она закатила глаза.
— Моя история отношений с женщинами не была простой, и это моя вина, и ты должна знать, что я это понимаю, — признался он. — Но поскольку я это признаю, в конце концов, я все сделаю правильно.
На лице Адди отразилась растерянность.
— Как это может быть твоей виной?
— Так же, как и у моего отца, до тебя мой выбор не был безупречным.
Неожиданно и мгновенно она разозлилась.
И тут же объяснила причину.
— Ну, знаешь ли, когда Перри предложил мне выйти за него замуж, он уверял, что любит меня, что его мир вращается вокруг меня, и он не может помыслить о жизни без меня. Он не сказал мне, что это чувство исчезнет, как только мы решим создать семью, или что, в конце концов, уйдя из группы, он будет целыми днями сидеть на диване, отказываться искать работу и трахнет другую женщину в кровати, которую купила я. Извини, но ни в чем из этого не было моей вины. Я любила его. Доверяла ему. Верила в него. А он меня поимел.
— Ты права. Это не твоя вина, — согласился Тоби.
Ему было что сказать, но успел он произнести только это, так как Адди продолжила:
— И мой отец был красивым. Он был мечтателем. Талантливым музыкантом и автором песен. С красивым голосом. Он окутал мою маму паутиной грез и увел ее из семьи. И не ее вина, что она ему поверила. И не ее вина, что его не заметили, не забрали в Лос-Анджелес и не прославили как следующего Лу Рида (прим.: Льюис Аллан Рид — американский музыкант, певец, автор песен и поэт). Не ее вина, что он потерял веру в себя, когда ему было чуть за двадцать, и вымещал это на ней кулаками. Она любила его. Доверяла ему. Верила в него. А он ее поимел.
— Детка, — пробормотал Тоби, собираясь перевернуть ее и попытаться вытащить из того места, куда он случайно ее завел, но она продолжала яростно говорить.
— Я не знала ни твоего отца, ни матери, но знаю обоих мужчин, которых они создали, и могу тебе сказать вот что: его выбор жены и матери для своих сыновей не был каким-то проклятием, которое он наложил на тебя. Некоторые мужчины — отстой. Некоторые женщины — отстой. Мне не понять, почему они делают то, что делают. Но люди, с которыми они это делают, не виноваты. Я очень надеюсь, что однажды твоя мама вернется и объяснится с тобой, но ничего из того, что она скажет, не заставит ее казаться чем-то иным, кем она является. Поверхностной, эгоистичной и плохой. И если ты это знаешь, то поймешь о ней все. Хотя я уверена, что твой отец любил ее. Доверял ей. Верил в нее. А она его поимела.
— Милая, остановись, — приказал он.
Она не остановилась.
— Я не позволю тебе взять вину на себя, Тоби. Это неправильно.
— Ладно, Адди, я не возьму эту вину.
Она закрыла рот.
— Я не хотел напоминать тебе о Перри и твоем отце.
— Тоби. Перри мне не навредил. Я знаю, что не виновата в его проблемах. Я хочу донести до тебя, что и проблемы твоей матери — не твоя вина. И не твоего отца. Только ее. И я чувствую, что ты все еще съедаешь себя за это, и ты должен это прекратить.
Тоби ничего не сказал, потому что не видел ничего: ни красивого лица Адди, выражавшего защиту по отношению к нему, ни ее тела на себе.
В его голове стало пусто.
Он потерялся в ее словах.
— Милый, — позвала она.
Тоби смотрел на нее, не видя.
— Тоби, милый, вернись ко мне, — попросила она, погладив его по щеке.
Он вернулся к ней.
Она уловила момент, когда он это сделал.
— Тебе это не приходило в голову, — предположила она.
— Нет, — подтвердил он.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Она уничтожила его.
Адди провела большим пальцем по границе его бороды.
— Он так и не смог забыть ее.
— А все те безымянные женщины, о которых ты упоминал ранее, не пытались помочь ему забыть о ней?
— На короткое время, возможно, в попытке подарить своим сыновьям женскую ласку. В основном, я полагаю, это происходило потому, что, как мужчина, он тоже нуждался в этом. К тому времени, когда мне исполнилось десять, он разбил больше сердец, чем я мог сосчитать, и он вытворял такое дерьмо, в то же время вбивая в головы своих сыновей, никогда не разбивать женские сердца. Он говорил нам, что худший мужчина тот, кто играет сердцем женщины. Я никогда этого не понимал, потому что он делал это постоянно.