— Лучше? — спросил Тоби, когда рыдания переросли во всхлипы.
— Да, — пробормотала я.
— Прими предложение о работе. Ближайшие несколько месяцев ты в любом случае будешь периодически жить у меня. Значит, расходы снизятся, и все наладится.
Боже, это меня так обрадовало.
По очень многим причинам.
— Ладно, — согласилась я.
— Мне стоит беспокоиться о том, что ты трепетно относишься к проживанию в доме Иззи?
— У тебя крутой дом, Тоби. И он лучше сочетается с моими аксессуарами для ванной комнаты.
Он усмехнулся и притянул меня ближе.
Я подняла голову и поймала его взгляд.
— Прости за истерику.
— Ты выпустила напряжение и, наконец, поняла серьезность моих намерений. Единственная женщина, которую я знал, чтобы так сильно любила своих детей, как ты любишь Брукса, это Марго, так что я считаю, подобная причина могла бы спровоцировать у тебя истерику.
Я кивнула, снова радуясь мудрости Тоби.
— Водостойкая тушь? — спросил он.
— Оно выдержала?
— Ты охрененно великолепна, Адди. В обычных обстоятельствах. Наряженная. Утром без макияжа. Когда принимаешь мой член. Когда кончаешь. А теперь еще и когда плачешь. Самая красивая плакса, которую я когда-либо видел.
— Заткнись, — пробормотала я, ухмыляясь.
Он ухмыльнулся в ответ, но заявил:
— Я не шучу.
Я провела рукой по его бороде, щеке, потянула за кончик и сказала:
— Я очень сильно люблю тебя, Тэлон МакХоттерсон.
— И я очень сильно люблю тебя, Леденец МакГорджесон.
Я начала смеяться медленно, затем все сильнее и сильнее, пока не хохотала до тошнотиков в его объятиях.
МакГорджесон (прим.: шутливое прозвище для кого-то великолепного).
Мой парень был забавным.
Пока я смеялась, Тоби держал меня в объятиях и улыбался.
В конце концов, нам пришлось встать, чтобы я могла убедиться, прав ли он насчет ущерба, нанесенного моему макияжу, чтобы собраться отметить мою новую работу, позвонить Иззи и поделиться новостями (также сказав ей, что мне, возможно, придется на некоторое время позаимствовать ее гардероб, и, безусловно, справиться о моем ребенке), и положить начало празднованию Рождества с новой подругой.
Так что, мы сделали все это.
Но при этом я пришла к выводу, что это второй лучший день в моей жизни.
Хотя в нем было нечто уникальное.
И после всех событий этого дня, — от пробуждения у Тоби, досок со свадебными планами Марго, кроватки и пеленального столика, до откровения о том, насколько серьезно Тоби относится ко мне и Бруклину, я знала, что такие дни будут продолжаться.
— Боже мой! Ты мой герой! — закричала Лора, как только увидела, как мы заходим в ее милый домик в городе.
Затем начала аплодировать.
И смотрела она на Тоби.
— Какого черта? — пробурчал мне Тоби.
Лора подошла к нам, все еще аплодируя, но перестала, сложив ладони вместе, поднесла их ко лбу и несколько раз поклонилась Тоби, после чего выпрямилась.
— Э-э, привет, Лора, счастливого Рождества, — сказала я, протягивая ей бутылку вина, которую мы принесли.
Тоби держал красный целлофановый пакет, в котором лежала последняя четверть фунта наших орехов (подарок, от которого трудно было отказаться всем нам), завязанный зеленым бантом.
Он его не протянул.
Он (и я) смотрел на смеющуюся Лору.
Успокоившись, она взяла у меня вино и заявила:
— Нет, я не напилась. И нет, я не под кайфом. И последнее: нет, я не сумасшедшая. — Она посмотрела на Тоби. — Просто я слышала, что ты устроил Джослин ад за то, что она была Джослин, и в тот момент у меня сложилось впечатление, будто Санта пришел раньше Рождества.
Ах.
— Рад быть полезным, — пробормотал Тоби, испытывая неловкость.
— Не смей смущаться, — посоветовала Лора, а затем указала на себя. — Она увела моего парня в пятом классе и на выпускном.
Лора повернулась и указала на противоположную сторону комнаты.
— Она пустила слух, что у Шири хламидиоз, из-за чего ее не пригласил на выпускной чемпион штата в заплыве на сто метров баттерфляем. — Она посмотрела на меня. — А ты знаешь тела этих пловцов. Просто вау.
Она снова повернулась и указала на другую женщину.
— У Бренди она тоже увела парня. — Ее указательный палец двинулся дальше. — У Кэролин украла в спортзале всю одежду, поэтому ей пришлось идти в кабинет администрации в полотенце. Жениха Беа, — она наклонилась к нам и прошептала: — напоила в хлам за три недели до свадьбы и отсосала ему там, где Беа могла их увидеть.