Женщина жестом пригласила на диван.
— Расскажите нам правду. От нас все что-то скрывали.
— Во дворце не знали, что случилось. Я вернулась только вчера.
И Сайрен рассказала женщине историю ее сына.
— Я все молилась, что бы он вернулся, мой мальчик, — произнесла женщина, утирая глаза платком, — но в глубине души знала, что он погиб. Чувствовала.
— Я виновата перед Вами, — призналась Сайрен.
Разговаривать с этой женщиной было легко. Она наконец-то смогла высказать всю боль, что грызла ее душу всю эту зиму. И только та, что потеряла в тот день сына, смогла услышать юную принцессу. Услышать и понять.
— Нет Вашей вины в случившемся, Ваше Высочество. Не на войну Вы их вели, и хвала небесным богам сами живы остались. А мы уж как-нибудь проживем. Близкие уходят, а нам за них жить еще нужно. Вот, дочку летом замуж отдаю, будет нам опора. Жених порядочный, тоже служивый, в дворцовой страже служит.
— Поздравляю. Лиза, — Сайрен обратилась к старшей дочери. — не пойми меня неправильно, я бы хотела вам передать, — принцесса слегка замялась и позвала жестом лакея, что все это время стоял у порога с ящиком.
— Что вы Ваше Высочество, не нужно, — растерялась девушка.
Сайрен посмотрела на ее мать.
— Только пожалуйста, не подумайте плохо, я не хочу купить вашу утрату. Я лишь хочу помочь Вам, чем могу. Империя в долгу перед ним, и я в неоплатном долгу.
— Спасибо, Ваше Высочество, — женщина по-доброму улыбнулась принцессе, — мы не в обиде на Вас. Мы гордимся Артуром. Он жил по совести и погиб в честном бою. И нет в том вашей вины.
Тепло распрощавшись с матерью и сестрами лейтенанта Сайрен подошла к карете, у которой стояли Алазардан и Мия. Демон с тревогой посмотрел на принцессу. Леди Рилье обхватила ладонями лицо девушки и приподняв заглянув в глаза.
— Ты плохо выглядишь, Рина, так не пойдет. Может отправим коробки с письмами.
— Нет, Мия. Я должна пройти этот путь сама. Я так решила. Все хорошо. — Сайрен взяла ладони леди своими руками и легко высвободилась. Взгляд принцессы стал упрямым, а значит дальнейшие убеждения были бесполезны.
«А ты посветлела, — мысленно обратился к ней Алазар, — пожалуй, ты права, тебе на пользу».
«Спасибо, Ал».
Сайрен обошла их всех. Двенадцать стражей составляли ее эскорт. Двенадцать семей потеряли сына, мужа, отца. Двенадцать раз принцесса рассказывала о том, что произошло в тот день. Люди встречали ее по-разному. Конечно слезами. Болью, горем. Сайрен понимала, что обрывала последнюю надежду, но также понимала, что эта ложная надежда не давала людям жить. Ушедших надо оплакать, проводить, простить. Помнить и любить в своем сердце. И жить дальше. Жить ради тех, кто ушел, и ради тех, кто рядом. Понимала, как никто другой. Ведь сама принцесса оплакивала близких дважды, когда умерла ее мать и когда через семь лет погибла родная тетя.
— На что мне ваши деньги, Ваше Высочество, — кричала молодая женщина с ребенком на руках. Малышке было не больше двух лет, она испуганно смотрела на принцессу и готова была расплакаться сию секунду, — верните мне мужа! Верните Аните отца!
— Леди Анри, вы ведь понимаете не хуже меня, я не в силах вернуть вам его.
— Заберите свои деньги. Чужое горе не выкупается.
— Я и не собираюсь выкупать ваше горе, — в голосе принцессы скользнул лед, — и вы не единственная, кто оплакивает его. Он погиб на моих глазах, защищая меня, исполняя свой долг. Не усомнившись ни на секунду, не дрогнув и не сбежав. А я ничего не могла сделать. Ничем не могла помочь. Я знала их всех, каждого, много лет. Я верила в их защиту, доверяла им. Знала об их радостях и горестях. Я слышала, как Марк хвалился своей дочуркой за день до случившегося. И да, я не могу его вернуть, как бы этого не хотела. Он выполнил свой долг, а ваш долг вырастить его дочь. Ведь Анита — его продолжение. Он будет с вами в ее глазах, в ее смехе. Будет рядом всегда. Я не выкупаю ваше горе. Я хочу помочь тем, кто стал близок мне. Я прошу вас леди Анри, возьмите деньги. Воспитайте дочь. Пусть она растет счастливой и гордится отцом.
Женщина прижала к себе девочку крепко-крепко и зарывшись в ее кудряшки тихо завыла.
И это было самым тяжелым испытанием для Сайрен. Лазура сказала, что после смерти нет ничего. Но сказать такое женщине, потерявшей любимого человека, она не могла. Зато могла сказать, то во что искренне верила сама. Дети — продолжение своих родителей. И родители всегда будут жить в своих детях. Сайрен верила в это, верила, что является продолжением своей мамы.