— Ничего так кобылки, — ворчливо проговорил Велеба, передавая Ване поводья, — ретивы только больно, умаялись мы с Максюткой. Ну да не впервой, и не такое бывало, хорошо еще их всего три, а не целый что ни на есть табун… Вот помню, в молодости, послал меня Далмат‑царь добывать себе лунного иноходца…
И старик стал долго и нудно рассказывать про свой поход в страну вечного мрака, где под темными небесами пасутся на черных лугах волшебные кони, быстрые, как ветер, и с глазами как полная луна. Ваня слушал, зевал, несколько раз попытался прервать Велебу и отблагодарить, но, заметив предостерегающий жест Максюты, замолчал.
— Теперича всю ночь будет рассказывать свои побасенки, — зашептал Максюта ему на ухо, — я уж его знаю.
— Спасибо, — Иван с чувством пожал его руку, — как мне отблагодарить вас?
— Отблагодарить? — изумился Максюта. — Да ты, друг Иванко, и так сделал для меня столько, что и передать не могу!
Ваня смутился, а Максюта, не отпуская его руки и кивая в нужных местах Будиволну, быстро шепнул:
— Только вот что, брат. Сегодня чем могли выручили, а уж завтра — не обессудь. С утра самого, с рассвета белого в путь‑дорогу отправляемся. Слыхал, небось, что у нас в царстве делается? — Он с отчаянием взглянул в глаза Ване, ища поддержки. — Вишь, чего Елисей задумал! Я как узнал — и сердце не на месте, так в груди и трепыхается, так и болит, и ноет. Как там моя Зарена?
— Так чего ж ты ждешь? — испугался Иван. — Хватай Велебу в охапку — и домой!
— Эх, Иванко, Иванко, — покачал головой опечаленный Максюта, — я бы и рад, да кони наши подустали, за день‑то мы их как умучили!
— А все из‑за меня, — сокрушенно проговорил Ваня, — если бы не я…
Но Максюта не дал ему договорить:
— Брат, зачем обижаешь? Я бы свету белого не взвидел, если бы тебе не помог!
Иван улыбнулся и похлопал Максюту по плечу:
— Брат!
— Брат, — кивнул тот.
Проснулась Веста, долго трясла головой, фыркала и наконец увидела Ваню. Зубасто ему улыбнулась; приметила двух незнакомцев, трех царских кобылиц и довольно хмыкнула:
— Ишь ты! Никак поймали?
— Поймали, — радостно подбежал к ней Максюта, — еще как поймали! А ты, знать, и есть Громовеста?
— Она самая, — ответствовала волчица, — а ты кто?
— Так Максюта же! — всплеснул руками он. — Никак Ванька тебе про меня не рассказал?
— Рассказал, рассказал, — успокоила его Веста, — как не рассказать! А ежели ты Максюта, то это, поди, Велеба?
Будиволн, рассказывающий душещипательную историю про поход к Северному морю, запнулся на полуслове и уставился на волчицу:
— Это еще кто?
— Это я. Веста, — представилась она, — верная спутница Иванушки.
— Эге, — обрадовался старик, рассчитывающий встретить, пусть и такой, но даме благодарного слушателя, — а знавала ли ты Дедилу, хозяина Семиречья? Была у него в заводе лошадка, славная лошадка, да только, вишь, спортил кто…
Веста изумленно взглянула на Ваню, увидела, что и он, и Максюта давятся от смеха, и демонстративно подошла к Велебе.
— Слыхала, дедушка. И что же с ним сталось?
Будиволн просиял и, прокашлявшись, не спеша начал рассказывать.
Максюта же подхватил Ваню под руку и тихонько повел с площади.
— Куда мы идем? — поинтересовался тот, уже отойдя довольно далеко, — я‑то здесь ничего не знаю.
— Есть тут одно местечко, — возбужденно заговорил Максюта, — там и посидим, и поговорим спокойно. А эти, — он махнул рукой в сторону площади, — еще, поди, долго не уймутся. Я‑то старика знаю, у него этих баек в запасе больше, чем звезд на небе.
Ваня усмехнулся и посмотрел вверх. Звезды, необычайно крупные, очень яркие, поблескивали, мерцали, лили на землю неровный свет. Ветер с упорством гонял по небу облака, стараясь закрыть рогатый месяц, но тот, будто назло ветру, все время выплывал из‑за темной завесы. Было довольно прохладно, в домах горели огни, где‑то протяжно выла собака. Максюта свернул в темный переулок и уверенно зашагал вперед.
— Это здесь, за углом, — сообщил он Ване, почему‑то перейдя на шепот, — почти пришли.
И, повернув еще раз, Максюта буквально втолкнул Ивана в какое‑то крохотное помещение.
— Эй, хозяин! — заорал он таким страшным басом, что перепугал Ваню до смерти. — Гости пришли!
Раздались шаркающие шаги, кто‑то закашлялся.
— Кого еще принесло на ночь глядя? — раздался недружелюбный голос. — Чего надобно?
— Свои, — так же громко прокричал Максюта, — давай, старик, все что положено!