— Ты тоже молодец, — улыбнулся Иван, не вставая: он немного устал.
Так они и сидели на берегу, сохли под лучами солнышка и думали каждый о своем. Ваня надергал себе травинок и задумчиво их грыз, Веста просто лежала не шевелясь, чувствуя, как стекают по животу холодные капли. Шерсть ее была густой, сохнуть должна была долго, конечно, на бегу оно всяко быстрее — тут и ветерок обдувает, и сама встряхиваешься. Но бежать куда‑то было лень. Веста заснула, даже во сне удивляясь тому, как много она спит в последнее время. Но сон ей был на пользу, поэтому спала она тихо и безмятежно. Ване же не спалось, он подполз к волчице, долго щупал ее спину и бока, ища местечко посуше, и наконец примостил голову где‑то рядом с хвостом. Притих.
Долго смотрел Иван на воду, на разноцветных стрекоз, которые, взмахивая хрустальными крыльями, порхали над рекой. Дул легкий ветер, покачивалась прибрежная трава, качались на воде белые лилии. На другом берегу был лес, Ваня видел рябины, усыпанные красными ягодами, слышал, как где‑то там стучит по дереву дятел. Берег на той стороне был песчаным, Иван даже пожалел, что так и не переплыл реку, вот бы сейчас поваляться на мягком желтом песке! Одежда его уже давно высохла, солнце светило ярко, хотя и не так палило, чувствовалось приближение вечера. Надо бы уже двигаться к тому самому лесу, куда должна прийти Настенька, но будить Весту не хотелось. Ваня с нежностью погладил волчицу по голове, по спине, расправил шерсть и решил при первой же возможности купить гребешок. Не мешало бы как следует расчесать Весту, да и привести в порядок собственную гриву тоже неплохо. Интересно, а как отнесется волчица к тому, что он решит заняться ее шерстью? Ваня хихикнул и снова улегся рядом, на этот раз так, чтобы смотреть в небо. Долго следил он взглядом за белыми облаками, потом голубая высь его убаюкала, и Ваня задремал.
— Ай!..
Веста резко вывернулась из‑под него, так что голова Ивана упала на землю.
— Пересвет едет, — сообщила волчица настороженно, — что‑то вид у него тревожный.
Ваня встал, потирая затылок, посмотрел, куда указывала Веста, и в самом деле увидел, что к ним скачет Пересвет. Вот он уже остановился, слез с коня и с каким‑то ожесточением покачал головой. Заговорил, почти срываясь на крик:
— Он ничего и слышать не хочет! Я говорил, говорил ему, что войско близко. Если он не хочет обороняться, пусть хотя бы предупредит свой народ! Но он сказал, что не будет ничего говорить. А если я посмею наводить смуту в его царстве, он мне голову снимет! И свиток не помог!
Пересвет был в ярости, он переводил взгляд с волчицы на Ивана, ища поддержки. Первой заговорила Веста:
— А что я тебе говорила? До него давно доходили слухи о предстоящей войне, но он не хочет и думать об этом. И дело не в том, что ему все равно, дело не в том, что он заведомо уверен в поражении и уже опустил руки, он попросту никогда не вел войн со своими соседями. Он свято уверен, что все это ложь и досужие сплетни, он считает, что царю Елисею, его давнишнему приятелю, никогда и в голову не взбредет на него нападать. А что до Рогнеды… — тут волчица усмехнулась, — женщин он готов равнять с животными, они для него слишком ничтожны, чтобы брать их в расчет. Вот такой вот он, царь Кусман.
— Но как он может не понимать, — снова взорвался Пересвет, — что времена изменились и старые союзы распались!
— Так и не понимает, — лениво проговорила Веста, — а я не понимаю, почему это так тебя удивляет. Ты, кажется, участвовал в захвате Серебряного царства. И неужели ты счел, что Далмат себе более ясно представлял грядущую опасность? Я уверена, что он и сейчас воображает, будто царь Елисей выдумал какую‑то забавную игру. А чего ты хотел? Елисей, Далмат и Кусман жили в мире и дружбе едва ли не полвека, по‑приятельски ездили друг к другу в гости, даже детей и тех переженили: Ходан, сын Далмата, женат на Светолике, дочери Елисея, а у Кусмана и вовсе двое сынов взяли в жены Елисеевых дочерей. Подумай, какого подвоха могут они ожидать от собственного свата?
— Никакого, — поник головой Пересвет, — но все же я думал… я надеялся…
— Зря надеялся, — отрезала Веста, — сам видишь, как все выходит. Это нам беды мало: только бы яблоки молодильные да живой воды кувшинец о двенадцати рылец получить и — ау, царь‑батюшка! Не пора ли нам пора, в том смысле, что надо и честь знать.
— А как вы думаете пробраться к царю Далмату?
— Проберемся как‑нибудь, — беззаботно ответила волчица, точь‑в‑точь как Иван.
Пересвет понял, что особого сочувствия он не добьется и с досадой бросился на траву.