— А разве нет? — не удержался от вопроса Старбак.
— Эта война ведётся не ради того, чтобы лишить граждан Соединённых Штатов Америки законной собственности. Даже тех граждан, кто имел глупость поднять вооружённый мятеж против правительства. — снисходительно разъяснил генерал, — Война затеяна ради сохранения единства и, допусти я хоть на миг, что мы проливаем кровь белых людей ради освобождения рабов, в следующий миг я бы уже писал рапорт об отставке из армии. Так, Мерси?
Он оглянулся через плечо, выискивая Мерси, и тот, нелюдимый штабной офицер, кивнул в знак полного согласия с командующим. МакКлеллан повертел в руках букетик и выбросил его. Гиацинты рассыпались. Старбак оглянулся. Негры смотрели вслед кавалькаде, и Натаниэлю захотелось спрыгнуть с лошади и подобрать цветы, но едва он тронул поводья, Пинкертон старательно перемешал гиацинты с грязью копытами коня.
Вид негров побудил полковника Лассана, отлично владеющего английским, поведать о девушке, встреченной им в Вильямсбурге:
— Ей девятнадцать, чернокожая, хорошенькая, и уже четверо ребятишек-погодков, нагулянных от белых людей. Она считает, что это увеличит продажную цену её детей и гордится. Говорит, что мальчик-мулат может стоить до пятисот долларов.
— А девочка-полукровка и того больше. — встрял Пинкертон.
— Некоторые до того на белых смахивают, — сказал Мерси, — не отличишь прямо.
— Прикупите одну побелее, Лассан, — ухмыльнулся Пинкертон, — Домой привезёте, как сувенир.
— Почему только одну? — невинно поднял бровь француз, — Если хорошенькие, мне и корабля мулаток мало будет.
— Правда ли… — неодобрительно прервал становящуюся всё более фривольной беседу МакКлеллан, глядя на Старбака, — Правда ли, что Роберта Ли сделали заместителем Джонстона?
— Не слышал ничего похожего, сэр. — честно признался Старбак — Вряд ли.
— Надеюсь, что сделали. — воинственно вздёрнул подбородок МакКлеллан, — Ли всегда отличался излишней осторожностью. Слабый человек, боится ответственности. Ему не хватает твёрдости, под огнём такие дают слабину, часто замечал. Какое на Юге дали прозвище Ли?
— «Бабулька», сэр.
МакКлеллан издал лающий смешок:
— «Юный Наполеон» справится с «бабулькой», а, Лассан?
— Должен, мон женераль.
— А справится ли со ста пятьюдесятью тысячами бабулькиных головорезов? — тяжко вздохнул МакКлеллан и надолго замолчал.
По бокам от дороги пошли лагеря пехотных полков, и, завидя своего генерала, к обочинам стали сбегаться солдаты. От Старбака не укрылось и то, как приосанился генерал, купаясь в любви нижних чинов, и то, насколько искренне его приветствовали. Когда же МакКлеллан остановил коня и попросил ближайшего солдата дать ему разожжённую трубку подкурить сигару, толпа просто зашлась в воплях восторга, окружив обожаемого командующего плотным кольцом.
— Генерал, когда пойдём бить ребов? — крикнул кто-то.
— В своё время! Всё в своё время! Вы знаете, что я не стану рисковать вашими жизнями попусту!
Высокий рядовой угостил генерала твёрдой, как камень, галетой. МакКлеллан попробовал её на зуб и осведомился, точно ли это съестное, или ради смеха ему подсунули кусок черепицы? Немудрящую шутку встретили гомерическим хохотом.
— Замечательный он человек. — прочувствованно сказал Джеймс брату.
— Да уж. — кивнул Натаниэль.
Последние дни он старательно поддакивал брату, хотя иногда через силу. Радость Джеймса от возвращения брата на верную стезю была безбрежной, и майор делал всё, чтобы Натаниэль ни о чём не жалел, окружив его заботой (которая порой казалась Натаниэлю чрезмерной). Хотя Джеймс разделял точку зрения их отца на табак, как на сатанинскую траву, если Натаниэль хотел закурить, Джеймс тут же покупал ему в ближайшем ларьке маркитанта сигару. Также он исправно снабжал младшего брата спиртным, якобы избавляющим, как говорил Натаниэль, от болей в желудке.
Внимание брата заставляло Натаниэля чувствовать себя виноватым, особенно, когда видел, как гордится им Джеймс, всем рассказывая, что Натаниэль Старбак не «медноголовый», а весь последний год, рискуя жизнью, помогал Северу в тылу врага. Муки совести Натаниэля усиливались при мысли о том, что скоро он будет вынужден доверие брата предать. Поездка в Ричмонд, однако, откладывалась и откладывалась из-за того, что список вопросов к Адаму постоянно пополнялся и пересматривался по мере возникновения новых слухов, доходящих со стороны южан или возникающих в самой Потомакской армии.