— Именно, именно. Моим заместителем. — послушно повторил полковник.
Свинъярд встал во фрунт:
— Я не разочарую вас, полковник! Может, всяких благородных манер мне и не достаёт, но уж в недостатке усердия меня никто не упрекнёт! Рассусоливать не буду! С солдатами надо управляться, как с ниггерами! Быстро и жёстко! Другого способа нет! Да, Джонни?
— Точно, Гриффин. — Дэниел сложил статью, но в жилет не прятал, — К несчастью, Фальконер, мой брат вконец поиздержался на службе своей старой стране, которая теперь наш новый враг. Из чего следует, что в новую страну он привёз длинный хвост старых долгов. Так, Гриффин?
— Так. Судьба меня не баловала, полковник. — от жалости к себе слёзы проступили у майора на глазах, а тик усилился, — Всё отдал я своей бывшей стране. Даже пальцы! И с чем я остался, полковник? Ни с чем. Но я не прошу многого. Многого мне, полковник, не надо. Только возможность служить и сражаться, да ещё могилку в родной южной земле…
— А ещё тебе надо разобраться с долгами. — нетерпеливо прервал его Дэниел, — Особенно с той частью, что ты должен мне.
— Э-э… Если позволите, я был бы рад помочь вам с этим, майор. — вмешался Фальконер, с грустью гадая, во сколько ему эта «радость» обойдётся.
— Вы — настоящий джентльмен, полковник. Чувствительно тронут. Чувствительно. — Свинъярд смахнул слёзы рукавом и вновь щёлкнул каблуками в честь своего спасителя, — Я вас не разочарую, полковник. Я не из разочарователей. Разочаровывать не в характере Свинъярдов.
У Фальконера его заявление вызывало большие сомнения, но деваться было некуда. Генералом он мог стать лишь при помощи Дэниела, и, если ценой Дэниела был Свинъярд, что ж, да будет так.
— Значит, договорились, майор. — сказал Фальконер, протягивая левую руку.
— Договорились, сэр. Договорились. — Свинйарл пожал протянутую ладонь, — Вы пойдёте на повышение, а следом я.
— Великолепно. — подвёл итог Дэниел, бережно пряча в жилетный карман гранки, — Думаю, джентльмены, вам не терпится познакомиться друг с другом поближе, а нам с мистером Делани надо ещё немало чего обсудить.
После того, как Фальконер со Свинъярдом вернулись в заполненный народом особняк, Дэниел хмуро спросил у Делани:
— Ты уверен, что Фальконер — тот, кто нам нужен?
— Сам же слышал Джонстона. — усмехнулся адвокат, — Фальконер — герой Манассаса.
— Герой-то он герой. — без энтузиазма согласился редактор, — Только слухи про героя ходят, будто под Манассасом он героически в штаны наложил и неустрашимо их проветривал невесть где, пока его Легион сражался.
— Завистники, мой дорогой Дэниел. У кого их нет? — Делани, держащийся со всемогущим газетчиком накоротке, затянулся сигарой.
Запас его любимых французских сигарет давно истощился, и их отсутствие, пожалуй, было главным побудительным мотивом для Делани желать окончания войны. Для ускорения коего пухлый адвокат, подобно Адаму Фальконеру, тайно помогал Северу, и сегодня, как с удовлетворением заключил Делани, он обтяпал неплохое дельце. С его, Делани, подачи самый влиятельный газетчик Юга направил все усилия на то, чтобы возвысить, наверное, самого бестолкового и пустого из офицеров Конфедерации. Мнение о Фальконере Делани составил давно, и считал его курьёзом природы, вечным ребёнком, без семейного состояния так и оставшимся бы никем, болтуном с ветром в голове.
— Он — тот, кто нам нужен, Джон. Уверен.
— Почему же он после Манассаса остался не у дел? — продолжал сомневаться Дэниел.
— Рана не заживала.
Сам Делани подозревал, что Фальконер с его родовой спесью просто не желал оказаться под началом у парвеню вроде Натана Эванса, но Дэниела адвокат в свои предположения посвящать не собирался.
— И черномазых своих он освободил. Разве нет?
— Освободил, — не стал спорить Делани, — но на то могли быть свои причины.
— Единственная причина освободить черномазого — это то, что черномазый сдох.
— Или, как Фальконер, выполняя посмертную волю отца. — солгал Делани, хотя и знал, что неграм тот дал вольную, надеясь залезть под юбку заезжей с Севера смазливой аболиционистке.
— Ладно, по крайней мере, Свинъярд теперь его головная боль, не моя…
Последние слова Дэниела почти заглушил рёв толпы, донёсшийся из дома. Кто-то, похоже, произносил там речь, и слушатели то и дело прерывали оратора смехом и аплодисментами. Дэниел презрительно сморщился:
— Болтовня, болтовня… А нам, Делани, не болтовня нужна. Нам нужно чёртово чудо.