— За что вы сражаетесь, молодой человек?
Натаниэль пожал плечами, не зная, что сказать.
— Вы верите в рабство, как социальный институт? — помог ему собеседник.
Натаниэль медленно покачал головой. В доме преподобного Элиаля рабство вообще не рассматривалось, как «социальный институт», только как чистое, бесподмесное зло. Старбак настолько привык так считать, что даже сейчас, после года жизни на Юге, чувствовал себя в присутствии рабов неловко. Да и война-то велась не из-за того, хорошо рабство или плохо. Большинство американцев полагали его злом, и загвоздка крылась лишь в том, что с рабством делать дальше.
— Вас не устраивало правительство Соединённых Штатов? — продолжил расспросы д’Эмон.
— Не сказал бы.
О правительстве Старбак до войны и вовсе не задумывался.
— Тогда что? Верите, что на кону принципы, за которые сражались наши отцы-основатели?
— Нет.
— Так за что же вы сражаетесь?
Старбак замялся. Правду говорить не тянуло. Очень уж по-детски прозвучало бы. Драться за Юг он решил назло отцу, но со временем это переросло в нечто большее, чем просто бунт. Изгой, он обрёл новый дом и место в жизни.
— Я дерусь достаточно хорошо, чтобы не объяснять, за что я дерусь. — воинственно произнёс он.
— То есть, вы намерены драться за Конфедерацию? Несмотря на то, что она руками Гиллеспи с вами проделала?
— Я не за Гиллеспи буду драться, а за роту «К» Легиона Фальконера.
— Вам, возможно, уже и драться не придётся. Возможно, драться уже поздно. — с сигары д’Эмона упал на сюртук столбик пепла, — Возможно, война окончена… Тем не менее, если есть крохотный шанс вышвырнуть захватчиков восвояси, на вашу помощь можно рассчитывать?
Старбак осторожно кивнул. Д’Эмон выдохнул струйку дыма:
— Завтра в газетах появится сообщение о том, что с вас сняты все обвинения, и вы отпущены из-под стражи. Так надо, чтобы ваш брат не усомнился в вашей искренности.
— Мой брат?
— Пораскиньте мозгами, Старбак. — д’Эмон переместился в глубокое кресло у камина. Нависающий с двух сторон широкими рогами подголовник затенил лицо, — Есть шпион, хитрый и осмотрительный. Он знаком с вашим братом. Информацию он посылал через Вебстера, но Вебстера свалила болезнь, поэтому Север подрядил двух молодых ослов, неких Скалли и Льюиса, выяснить, что с Вебстером и получить насущно необходимые сведения от неизвестного нам шпиона. Льюиса и Скалли мы поймали. Вебстер повешен. Но информация-то Северу нужна, как воздух. Значит, янки будут искать каналы для связи с нашим предателем. И тут, словно чёртик из коробочки, объявитесь вы. И привезёте весточку от того самого шпиона. Составленную, правда, мною, но северянам знать об этом необязательно. Вы поплачете брату в жилетку, расскажете, как разочаровались в Юге, поведаете в красках об измывательствах Гиллеспи, развеявших ваши романтические заблуждения относительно мятежа. Упомянёте и о том, что не стеснялись выражать вслух своё возмущение незаконным арестом в Ричмонде, в связи с чем некое лицо передало вам письмо для доставки брату. Также вы изъявите готовность и в дальнейшем оказывать услуги связного родному Северу. Ваша задача — убедить и его начальство, что вам по плечу заменить Вебстера, а самое главное — выудить у брата имя предателя. Выудить и, если вы действительно на стороне Юга, шепнуть имя мне. Вы, мистер Старбак, — главная пружина нашего капкана. Сработаете, как надо, — глядишь, мы ещё разок полюбуемся на рассветную пляску шпиона в петле.
Старбак вообразил Адама на виселице, его русую голову, свёрнутую набок петлёй; прикушенный язык; мочу, капающую с болтающихся в воздухе ног.
— А вдруг мой брат мне не поверит?
— Ну, в любом случае вы всучите им дезинформацию. А это уже немало. Конечно, не в том случае, если вы решите всё же выбрать сторону победителей и вернуться в лоно Севера. А Север победит, мистер Старбак. Но пусть победит такой кровью, чтобы спустя десятилетия эти ублюдки просыпались в холодном поту, вспоминая, какой ценой им досталась победа.
Кончик сигары д’Эмона багровым дьявольским глазом рдел на фоне тёмного рогатого силуэта.
— Как я попаду на Север?
— Есть ребята, промышляющие тем, что переправляют желающих за линию фронта. Проводники. Вас я обеспечу лучшим из них. Сейчас же, если не возражаете, мне надо составить послание для вашего брата. Нелёгкая, признаюсь, задачка. Переплести правду с ложью, оживить на бумаге призрачные полки; вырастить, как зубы дракона, кавалерийские эскадроны; отлить в чернилах вместо металла пушки и вдобавок записать всё это великолепие печатными буквами, похожими на те, которыми писал предатель. Пусть МакКлеллан считает, что ему предстоит драться с тысячами тысяч. Сыграем с генералом шутку, если вы согласны стать моим шутником, мистер Старбак. Вы согласны?