Темнота обволакивает меня, размывая очертания окружающего пространства. Пропитанный химикатами воздух дурманит сознание и пробуждает инстинкты.
Холод металла вонзается в кожу, раны отзываются саднящей болью. Я пытаюсь устроиться по-другому, ищу положение, в котором станет хоть немного легче. Выдержка — это единственный ключ к освобождению.
Кожаные ремни туго сжимают лодыжки, браслеты режут запястья, по шее струятся липкие капли и оставляют россыпь мурашек. С каждой минутой дышать становится все труднее, и это только начало.
Индикатор камеры наблюдения зловеще подмигивает, дает понять, что я не одна. Мои губы размыкаются и жадно вбирают кислород. Проще всего было бы сдаться. Но это не про меня.
Вы все еще смотрите? Нравится шоу?
Ритмичный световой сигнал внезапно меркнет, и я понимаю: трансляция оборвалась.
Нужно действовать! Онемевшими пальцами тянусь к обуви — в стельку продета отмычка. Кисти дрожат, стальные зажимы вспарывают кожу, а сгустки крови липнут к манжетам. Натяжение нарастает, угрожая вывернуть суставы.
Мучительные минуты слепых маневров, болезненные вращения раненых запястий, еле различимый скрежет механизма. Ну же, еще немного. И вот — щелчок, моя правая рука на свободе.
Отстегнуть ремни, отыскать нишу и проверить теорию.
Кожаная оплетка поддается не сразу. Сжимаю зубы, усиливаю натиск — только тогда стяжки ослабевают.
С трудом встаю. Ноги подгибаются, на мгновение делаю паузу, чтобы выровнять дыхание. Шаг, еще один. Нужно быстрее добраться до дверного проема.
Пальцы спешно скользят по бугристым швам, скрывающим проводку. Холодно… теплее… горячо! Нащупываю сектор с неприкрытым доступом к кабелю.
Звук восстановления соединения заставляет вздрогнуть. Алая лампочка вспыхивает и гаснет снова, сигнализирует, что время почти истекло.
Срочно вернуться в исходное положение, руки скрестить позади: зритель не должен понять, что мне удалось сбросить оковы.
Вещание возобновляется. Я застываю, голова склоняется набок, глаза впиваются в объектив. Бросаю вызов наблюдателям по ту сторону экрана. Вы в прямом эфире.
Хищник уверен в своей силе, пока охота не началась на него.
Глава 47. Безумная теория
Коля так и застыл перед экраном, не в силах пошевелиться, а ведущий подначивал:
— Есть в ней особая мистика: наша темная лошадка — Лада Соловьева, Москва! Ну вот вы и познакомились со всеми участницами! Изучайте приложение, делайте ставки, голосуйте за своих любимиц! И до встречи в новом эфире! Не пропустите! Первый тур близок, и вас ждет «Церемония кровавого открытия»! — Ведущий откланялся и скрылся за нарисованным занавесом.
Вещание завершилось — экраны телевизоров принялись транслировать привычные каналы, улица постепенно пустела. Зрители спешно расходились по уютным квартирам и офисам, чтобы в кругу близких обсудить жуткую сенсацию. Коля осторожно подал Ветриане руку, помогая опереться на себя и отцепиться от перил, к которым она будто приросла. Ее дыхание было сбивчивым, а в расширенных глазах застыла паника. Бордер умел справляться с истериками, опыт общения с двумя импульсивными сестрами не прошел даром. Он точно знал, какие слова подобрать, чтобы помочь человеку взять верх над эмоциями, но сейчас все было тщетно: ни один из проверенных методов не помогал вытащить Вету из ее состояния.
Он усадил подругу на пассажирское сиденье и не решался вновь заговорить. Вета подтянула колени к груди, спрятала в них лицо и залилась новым потоком слез.
Скрывшись из виду где-то между злачным круглосуточным заведением и входом в торговый центр, Колли не возвращался назад слишком долго. Только теперь Ветриана поняла, что натворила: «Нельзя было оставлять его одного!» Ей было страшно представить, чем он зальет свою боль.
В ужасе она распахнула дверь автомобиля, чтобы пуститься на поиски, но, к своему удивлению, тут же наткнулась на Колю, сжимающего в руках два картонных стаканчика.
— Держи, — негромко проговорил он, протягивая горячий напиток. — Любишь ромашку?