— Светлана, полиция все время со мной на связи. Они ищут Ладу и отрабатывают все версии. Я хочу, чтобы вы знали, что никто не бездействует. — Вета обняла хозяйку дома.
— Когда я увидела ее на экране, мне показалось, что жизнь оборвалась. Все эти девочки, совсем хрупкие, беззащитные. Каким надо быть извергом, чтобы… — Света вновь разразилась безутешным плачем.
— Мы найдем ее. Найдем их всех. Полиция совсем близка к разгадке. — Вета потрепала собеседницу по коленке. — Расскажите мне о детстве Лады.
— Ох, Вета! Она была такой чудесной малышкой! — Светлана подошла к серванту и извлекла альбом с фотографиями. — Вся в маму — мою старшую сестру Любу. И рисовать они обе научились с тех пор, как впервые взяли карандаш в руки, и в музыке сначала сестре, а спустя много лет и ее дочери пророчили большое будущее! А какие Лада шутки придумывала в дошкольном возрасте! Мы все покатывались до слез на домашних сборищах!
А потом семья потихоньку стала редеть. Сначала Люба тяжело уходила. Славка, папа Лады, что только ни придумывал, чтобы спасти жену. Деньги нужны были космические, и ведь он каким-то образом находил способ их достать. Продержал Любу с нами гораздо дольше, чем врачи прогнозировали. Но прощание было неизбежно, и оно всех подкосило. Старички, родители наши, тоже ушли один за другим. Со Славкиной стороны и так никого в живых не было — семья сократилась до нас троих. Мы-то старались держаться, но вся горечь событий отразилась на девочке. Диссоциативное расстройство — так организм Лады отреагировал на стресс. Бедная малышка, ей мерещились такие страшные вещи! Слава не стал ждать, все продал и повез ее в Москву: не мог лишиться и дочери.
Вета поняла, что разговор подошел к самой важной части, и осторожно подбирала слова:
— Как все это печально, не выразить словами… А где Вячеслав работал? Лада говорила, он был талантливым архитектором.
— Еще каким! Но разве денег на государственном предприятии заработаешь? Ушел в частное строительство и подписал контракт о неразглашении. Я и не знаю, где он трудился.
— Но это было еще тут? В Мурманске?
— Да, в Москву они переехали, когда он получил полный гонорар. Я сначала радовалась, а потом поняла, что и с деньгами-то не всегда можно заручиться помощью. Ладу так и держали на таблетках. Ох, бедная девочка! Как она сейчас без них…
— Может, хоть какие-то записи о частной корпорации остались? — Вета не унималась, рискуя потерять доверие.
— Веточка, а зачем тебе?
— Если компания влиятельная, они могут захотеть помочь дочке одного из лучших своих сотрудников и подключиться к поискам. Вы же знаете, какими настырными могут быть люди с деньгами! Я бы попробовала все варианты!
— Ах, вон оно как! А я даже не подумала о таком варианте, вам, молодым, виднее. — Светлана вновь поднялась и, перекопав полки с документами, принесла Вете папку. — Здесь немногое, что у меня осталось из бумаг. Пойду Колю проведаю, а потом вместе с тобой поковыряемся и посмотрим, что можно отправить в полицию.
Хозяйка вышла, а Ветриана спешно принялась фотографировать каждый файл в стопке, не забывая запечатлеть и оборотные стороны.
***
Светлана замерла на пороге: Коля сидел на полу, склонившись над раскрытым альбомом для рисования. Его пальцы медленно перелистывали страницы.
— Коль, ну ты как?
— Получше, Свет, спасибо большое.
— Не спится?
Колли кивнул.
— Нашел альбомчик? — Хозяйка дома заулыбалась, стараясь бодриться. — Я специально его достала. Думала, вам будет полезно отвлечься на что-то хорошее. Лада была совсем крошкой, а такие потрясающие наброски делала! Просто невероятно, правда?
— Можно мне его забрать?
— Конечно, оставь себе. У нас места такие красивые! Вы еще прогуляетесь там вдвоем… — Света попыталась улыбнуться, но не вышло. Слезы уже стояли в глазах, и она быстро ретировалась из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Колли снова склонился над скетчами. Панорамы поражали своей детализацией, хотя рука автора явно принадлежала ребенку. Простые линии переплетались с грубыми мазками, каждый рисунок состоял из мелких деталей.
Он пролистал альбом от начала до конца еще раз, внимательно изучая каждую иллюстрацию. Картинки казались разрозненными: ни стиль, ни сами пейзажи не имели единой задумки. Но одна деталь все же объединяла эскизы ключевой сюжетной линией: по кайме каждого из полотен тянулись широкие полосы, горизонтальные или вертикальные. Только сейчас Колли понял, что они ему напоминают! Это водопроводные трубы, искусно замаскированные под корни деревьев, скальные выступы или пенящиеся волны — в зависимости от изображаемого ландшафта. Фрагменты были едва заметны, но пронизывали каждый рисунок.