Травмы оказались несовместимыми с изнурительным путешествием, и с каждой минутой становилось все очевиднее: состояние Ветрианы ухудшается. В загрязненных ранах зарождался воспалительный процесс, температура стремительно ползла вверх, кожа горела сухим жаром, а по телу — судя по тому, как Вета обмякла в кресле, — растекалась слабость. Неразрешимый вопрос не давал Коле покоя: «Как оказать подруге помощь, когда на сотни верст вокруг — ни души?»
— Вет, проверишь сеть еще раз? — попросил он. Его голос звучал хрипло, с надрывом. Чтобы управлять связками, Коле потребовалось приложить усилие.
— Тут не ловит, Коль, я делаю это периодически. Как ты себя чувствуешь? — Вета перевела взгляд с дороги на его лицо.
Колли поджал губы. Как он мог себя чувствовать? Вместо того чтобы отвезти подругу в травмпункт, он поддался на ее рьяные уговоры и взял с собой в дорогу. Теперь она истекает кровью и мучается от боли, но, конечно, никогда об этом не скажет. Лада, Майя и еще десяток девушек заперты неизвестно где, их жизням угрожает безумная игра, которая начнется через считанные часы. Коля понимал наверняка, что первый тур навсегда заберет у него Ладу. Больше всего ему хотелось позвонить старшему брату или закадычному другу, в арсенале которых обычно припасены советы на все случаи жизни. Но один до глубины души разочарован в нем, а другой и вовсе знать не желает. Да и сеть уже много часов не ловит ни на одном телефоне.
— Это я у тебя хочу спросить. Как сама? — пробормотал он, кивнув на раны.
Вета промолчала. Свои внешние повреждения она считала пустяковыми по сравнению с масштабом всеобщего бедствия. Вдобавок она видела, как руки Коли дрожат, а лицо принимает оттенок серого цвета. Перманентная бессонница грозилась перешагнуть роковой рубеж.
— Коль, ты очень плохо выглядишь. Мне страшно, — вдруг сказала она тихо, почти шепотом.
На лице Бордера, несмотря на усталость и недомогание, промелькнула знакомая ухмылка. Уголки губ дрогнули, а в потухших глазах на мгновение вспыхнула искорка прежнего озорства. Он изогнул бровь.
— На себя бы посмотрела, красотка.
Разрядить обстановку получилось, Вета рассмеялась, и к ее губам приклеилась улыбка.
— Дашь порулить, когда назад поедем?
Колли хмыкнул:
— На обратном пути тебе придется посоперничать с Ладой за баранку: она у нас теперь тоже первоклассный водитель.
Машина резко дернулась, едва не застряв в очередной грязевой яме. Ребят выкинуло из омута приятных мыслей о воссоединении с подругой. Колли выжал педаль газа, глядя вперед. Тело ломило, но он не позволял машине увязнуть.
— Так хочется, чтобы все девочки остались невредимыми. — Вета закрыла глаза, ее плечи сникли.
Дождь усиливался, грязь волнами выплескивалась из-под колес, машина скользила на каждом повороте. Даже в непроглядном тумане, который плотной пеленой стелился над дорогой, Колли и Вета умудрялись находить ориентиры. Вот тот же самый утес, что Лада запечатлела на рисунке. Он поднимался из воды, будто гигантский корабль, застрявший в расщелине. За ним — обветшалый КПП, заброшенный и разбитый, с кусками ржавой обшивки, которая гнулась под напором ветра. На рисунке Лады постройки были новыми. Чуть дальше — чугунный мост. Его старые доски скрипели, прогибаясь под собственным весом, а цепи покрылись вековой ржавчиной. Мост, казалось, находился на грани обрушения, но именно его Лада зарисовала в альбоме как связующую нить между двумя мирами.
— Ну что ж, у нас остался последний рисунок. — Вета указала на потертый эскиз.
Колли бросил взгляд на подругу. Она уже не пыталась скрывать, насколько ей больно. Лодыжка опухла еще сильнее, кровь запеклась вместе с грязью и песком, которые до конца не удалось вымыть из тканей. Каждый раз, когда Вета шевелилась, раны раскрывались вновь, и подтеки сочились из-под корки. Выглядело это ужасно, и Колли очень сожалел о словах, которые ему вот-вот предстояло обрушить на спутницу.
— Вета, тебе действительно придется порулить. Только не на обратном пути, а прямо сейчас.