«Джип Луки. Ну естественно… О чем я только думала, когда сунулась в лес с его ключами в кармане?!»
Машина подпрыгивала на выбоинах, бросая Ладу то к стенкам, то к крышке багажника. Каждый рывок, каждое резкое торможение заставляли ее больно ударяться о различные поверхности.
Голова гудела, остатки усыпляющего вещества в крови все еще плели козни с сознанием. Лада то проваливалась в забытье, то снова возвращалась к реальности. Все тело ныло: плечи, связанные руки, сбитые колени, внутренности. Не обращая внимания на увечья, она прислушивалась к песне дороги и вдумчиво анализировала каждый звук на предмет подсказок. Они могли помочь прояснить местоположение.
«Кричать бесполезно: на трассе никто не услышит. Только разозлю преступника, и он вырубит меня снова».
Лада инстинктивно сжалась в комок, пытаясь противостоять новой волне паники.
«Главное — дождаться момента. Только не сдавайся. Просто держись».
Машина затормозила, и Лада поняла, что вот-вот взглянет в глаза преступнику. Как только он откроет заднюю дверцу, она внимательно изучит его наружность. Крышка отворилась — вокруг было темно, а воздух, казалось, пах солью. Безжалостный человек, скрывая лицо под сноубордическим баффом, плотно прижал зловонную марлю к ее носу и рту.
***
1 августа 20∞ года.
Когда машина взгромоздилась на мост, Лада очнулась снова. Она инстинктивно подняла руки и, к своему удивлению, осознала, что они развязаны.
«У Луки в багажнике была уйма инструментов. Срочно подобрать орудие! — Она ощупала пространство, которое уменьшилось в размерах, словно под действием чар. — Черт, это уже другая тачка. Здесь ничего нет».
Под колесами автомобиля послышался звонкий металлический раскат. Транспорт будто встал на рельсы, а через несколько минут Лада ощутила легкое покачивание: «Вода? Волны?»
Судно неспешно отплывало от берега, и рокот мотора постепенно растворялся в мерном пенистом плеске. Предстоящая встреча с преступником откладывалась на неопределенный срок.
Двигатель сбавлял обороты, его монотонная вибрация плавно сходила на нет. Корпус судна уперся во что-то твердое и словно отпружинил — корабль причалил. Почти сразу же «Ниву» с силой рвануло с места — она на мгновение зависла в пустоте и с оглушительным лязгом рухнула на твердую поверхность. Ладу резко подбросило вверх. Качка прекратилась, уступив место размеренным колебаниям иного механизма. Его отлаженная система мертвой хваткой вцепилась в кузов и уверенно утаскивала машину в неизвестном направлении.
Оставшаяся позади баржа издала протяжный гудок на прощание.
Раздалось пронзительное дребезжание, колеса переместились на испещренный рытвинами настил. Лада напряглась, стараясь разгадать, что происходит снаружи. Ее тело качнуло; машина снова тронулась в путь, но рева мотора не было слышно. Транспорт двигался за счет воздействия извне: казалось, он был помещен на платформу, которая плавно скользила вперед; через металлический корпус проходила вибрация. Сочетание звуков и ритмичных толчков напомнило работу конвейера в аэропорту.
Лада испытала чувство дежавю. Обрывки из прошлого всплывали в голове, словно кто-то в спешке перематывал пленку. Память изобразила в уме массивную ленту, покрытую вековой ржавчиной и слоями засохшей глины. Она уже видела однажды, как подобные траволаторы медленно утаскивали автомобили с грузом в черноту «терминала».
Месяцы упорного отказа от препаратов сделали свое дело, и последние элементы мозаики оказались на нужных местах. Внутреннюю механику проекта Лада воссоздала в памяти ранее, а теперь проступили и его внешние контуры — единая картина происходящего ужаса вырисовывалась перед глазами.
«А дальше будет сортировочный пункт. Нужно достать письмо».
Собрав волю в кулак, Лада принялась обшаривать внутреннюю сторону блузки. Каждое движение давалось с трудом, пальцы одеревенели и плохо слушались, голова стала совсем тяжелой. «Только бы бумага уцелела…» — Ее тело обмякло, она вновь отключилась.