— Почему они ведут себя так, словно жизнь больше ничего для них не значит? — выдержав паузу по Станиславскому, бросила Лада в пустоту.
Когда возня в спальне утихла, дверь бесшумно отворилась, и на пороге показалась Юля. Как и другие обитательницы «образцового изолятора», она сразу же представилась. Юля двигалась легкой поступью, стараясь не спугнуть установившуюся в покоях тишину. Присев на край кровати, она посмотрела на Ладу — взгляд был теплым, почти сестринским.
— Лада, я понимаю, тебе сейчас тяжело, — начала она негромко, словно боялась спровоцировать новую бурю. — Мы же все через это проходили.
Лада молчала. Выражение ее лица оставалось неподвижным, но она следила за каждым шагом новой переговорщицы. Юля выждала пару секунд, надеясь на ответ, но, не получив его, продолжила:
— Здесь есть правила: каждый месяц мы получаем письма с инструкциями. Указания свыше нельзя нарушать. Если что-то пойдет не так, мы все потеряем шанс отправиться домой.
Лада вскинула брови, но не проронила ни слова.
— В посланиях сказано, что когда нас станет одиннадцать, мы перейдем на следующий уровень, — добавила Юля, ее голос слегка дрогнул. — А за ним будет свобода.
— На следующий уровень, Юля. Никто не обещал дать вам вольную. Разве ты не понимаешь? Это обман!
Юля осторожно взяла Ладу за руку. Ее интонация была приторно-сладкой, с нотками натянутого терпения, как у человека, вынужденного общаться с душевнобольными.
— Здесь нельзя портить имущество. Девочки уже начали приводить в порядок то, что ты сломала. Если ты продолжишь в том же духе, мы все пострадаем.
Глаза Лады вспыхнули огнем, она резко отдернула руку.
— Юля, мы уже пострадали! Нас похитили и держат здесь, как в голубятне! Нужно работать вместе! Выбираться прямо сейчас!
Губы Юли изогнулись в неестественную линию. Избегая дальнейшей конфронтации, она поспешила покинуть комнату, оставив Ладу наедине с ее четко срежиссированным протестом.
***
— Она пока не в себе. Это нормально, — с деланным сочувствием в голосе пробормотала Соня, когда Юля докладывала о погроме в спальне. — Но если вскоре мы с ней не управимся, то будем пенять на себя.
Майя прокашлялась, собираясь высказаться, но Сардаана властно перехватила инициативу:
— От твоей «подруги» сплошные неприятности. Я возьмусь за нее сама: надоело смотреть на ваши жалкие потуги. Полдома уже разнесено в клочья!
Майя наклонила голову, и ее губы искривила надменная гримаса.
— Ладу не сложно приструнить, оставь это дело мне. Все же мы с ней знакомы.
— Что-то не сильно она тебе обрадовалась, — ядовито бросила Сардаана.
Диалог напоминал сражение на шпагах. Каждая реплика — укол, каждая пауза — проверка на прочность.
Сардаана метнула короткий взгляд в сторону Гули и Агаты.
— Выведите ее в оранжерею. Если не получится угомонить, меры приму я. Мало никому не покажется.
В уголках губ Майи дрогнула чуть заметная искорка — тень немого одобрения. Сложись их с Сардааной судьбы иначе — они могли бы выстроить дружбу, способную перерасти в опасный альянс.
Гуля и Агата поспешно поднялись на ноги.
— Стоять! Не забудьте Алину. Где она опять? Пусть возьмет послания «свыше», — велела Майя.
Никто не задал вопросов, приказ был исчерпывающим.
***
— Ты ведь почти ничего здесь не видела. Мы покажем тебе сад. — Гуля мягко коснулась плеча Лады, будто приглашала на воскресную прогулку.
Лада замешкалась на мгновение, сторонний наблюдатель мог бы сказать, что новая волна отрицаний рвалась наружу. Тем не менее язык она прикусила.
Оранжерея оказалась просторным светлым помещением с повышенным уровнем влажности. Вверх тянулись плети ухоженных растений всех размеров: от комнатных цветов до крупных тропических кустарников. В воздухе витал аромат свежей зелени, смешанный с запахом сырой земли.