Стены начали сдвигаться, медленно и необратимо. С потолка сорвался кусок ржавого железа и со свистом полетел вниз, ударив Ладу по плечу. Боль пронзила каждую клетку, но Лада не позволила себе вскрикнуть. Она рванулась в сторону, и в тот же миг сверху обрушилась дополнительная порция обломков.
Звук разлетевшегося на куски стекла оглушил Ладу на мгновение. Мириады крошечных осколков ударили по лицу и рукам, впиваясь в кожу и оставляя многочисленные капиллярные кровотечения. Вместо паники в груди вспыхнула ледяная решимость: «Сейчас или никогда».
Тело цистерны снова содрогнулось, будто испуская предсмертный стон. Колебания становились все ощутимее, а швы на стенах начали расходиться. Лада остолбенела, наблюдая, как с потолка срываются ржавые хлопья и осыпаются на пол. Видеокамера, закрепленная в углу, медленно накренилась, издав болезненный скрип. Крепления лопнули. С треском устройство сорвалось с кронштейна, однако зависло на пучке проводов. Красный индикатор продолжал мерцать, напоминая, что трансляция идет своим чередом, объектив, однако, развернулся в другую сторону.
«Отлично!»
Лада бросилась к дверному проему, опасливо оглянувшись на видеокамеру. Линза больше не следила за ней. На полу валялся тонкий обрывок проволоки — остаток питания электромагнитного замка. Лада схватила его, выпрямила и начала сгибать, повторяя форму ригеля.
Ее движения были точными и уверенными: руки сами помнили, что делать. С подобным механизмом Лада сталкивалась в «гостеприимном» полицейском участке города Екатеринбург. Не теряя времени в камере одиночного заключения, она до мельчайших деталей изучила, как устроен засов. Проволока сдалась и приняла нужную конфигурацию. Лада аккуратно ввела самодельную отмычку в скважину. Пальцы сводило от напряжения, но она не сдавалась. Первый… второй… и, наконец, третий щелчок, прозвучавший как торжественный аккорд. Замок сдался.
Трясущимися окровавленными пальцами Лада схватила рычаг и потянула вправо. Стены цистерны угрожающе нависали, едва не касаясь плеч. Металл изгибался, испуская пронзительный рев, а острые края швов обещали в любой момент впиться в кожу. Засов не сдвигался с места.
— Давай же, — прошипела Лада, чувствуя, что сердце стремится вырваться наружу.
Механизмы цистерны издали ликующий рев. Стены сместились, обдав Ладу пыльным горячим воздухом и дождем из ржавых чешуек. Лада сделала последний рывок — замок наконец сдался. Лада со всей силы толкнула люк вперед и, не теряя ни секунды, выпрыгнула в темноту. Ее тело устремилось вниз, и она едва успела зацепиться за подвесной переход. В следующее мгновение металлический корпус танкера, целые сутки служившего ей домом, сомкнулся. Прямая трансляция оборвалась на финальном кадре: стальные стены расплющили видеокамеру, как никчемное насекомое. Вместо прощального взгляда бездонных глаз хрупкой участницы под номером «II» перед недовольными, жаждущими подробностей зрителями разверзся черный экран.
Не позволяя себе перевести дух, Лада вцепилась в поручни скрипящих настилов, подтянулась, встала на ноги и что есть мочи рванула вдоль металлической конструкции. Цистерна, оставшаяся позади, с ужасающим грохотом сжалась и превратилась в груду металлолома. Сорвавшись с креплений, она рухнула в бездну. Лада замерла, прислушиваясь к звукам падения: «Нужно высчитать глубину помещения». Через три с половиной секунды, показавшихся вечностью, раздался резкий, раскатистый треск: лом, весящий около центнера, достиг дна. Пропасть оказалась чудовищной: более шестидесяти метров. Краски общей картины сгущались. Лада мчалась по шаткому переходу, под ней зияла пустота. Одно неосторожное движение, и она окажется на дне ангара.
«Какую же клетку уничтожат следующей?»
У номера «XI» — Алины — изначально были плохие результаты: она оказалась самой робкой участницей смертельного марафона. Номер «X» — Леся — находилась среди отстающих: она не могла расположить к себе внимание аудитории, предпочитающей красноречивые слова и любящей ушами. Вдобавок ко всему, Леся вызвалась притвориться наживкой в инсценированном девушками конфликте.