Перепрыгивая разрыв в подмостках, Лада даже не позволила себе задуматься о том, что будет, если она сорвется. Приземлившись, она резко свернула на мост и врезалась в контейнер с номером «IV».
— Майя? Ты тут? Слышишь меня?
— Угу, — промычал тонкий голос. Майя все еще была в эфире и умело скрывала диалог, чтобы кукловоды не заподозрили неладное.
Игра родилась в эпоху, когда технологии лишь начинали подчинять себе мир, но даже по современным меркам она поражала воображение. Камеры наблюдения фиксировали все, что происходило на каждом из этапов состязания. Промежуточные же участки оставались вне досягаемости вездесущего «ока». Этот огрех в структуре превращал переходы из отсека в отсек в короткий, но важный момент свободы от пристальных глаз зрителей.
Выбравшись из своей ловушки, каждая из девушек должна была добраться до платформы, где их снова окружали видеокамеры. Прямой эфир продолжался на потеху аудитории, а каждый этап забирал две жизни. Из пятого тура в четвертый могли перейти лишь девять участниц, но Лада не собиралась с этим мириться.
Она была знакома с изнанкой проекта так, словно сама принимала участие в тестировании. Организаторы и предположить не могли, что кто-то из заложниц может поставить шоу под угрозу существования.
— Майя, что ты видишь внутри?
Лада услышала легкое пыхтение. Майя подвинулась, чтобы скрыть лицо от видеокамеры, и наконец смогла разговаривать.
— Могу сказать, чего я НЕ вижу, — света в конце тоннеля!
— Давай быстрее вытащим тебя, у нас совсем мало времени.
— М-м… здесь из стен торчат перекладины. Напоминает игру на приставке, будто нужно подняться снизу вверх.
— Отлично! А ты сбросила наручники, как я велела в инструкции?
— Да, сработало! Руки свободны.
— Ну, вперед! У тебя же хорошая растяжка?
— Мужика, который мог регулярно трудиться над моей растяжкой, ты сцапала себе, так что я не в лучшей форме.
— Скажу Бордеру, чтобы погонял тебя на хоккее! Майя, я сейчас попытаюсь отключить внешнее питание твоей видеокамеры — трансляция прервется. Нам важно, чтобы зрители не догадались, что мы работаем сообща. Как только эфир остановится — доберись до самой верхней трубы, она не должна быть приварена. Это и есть заветный ключ.
— В курсе. Я запомнила каждое слово из твоего письма. Знаешь, что настораживает: откуда ты все это знаешь?
— Неважно. Делай, как я говорю.
— Я вижу черную трубу. Остальные рыжие.
— Все верно, дуй к цели!
Лада извлекла лезвие из подкладки и только сейчас обратила внимание на свои руки. От множества ран и порезов на них не осталось живого места. Она зажала бритву губами и полезла вверх по танкеру, в котором находилась Майя. Ее пальцы хватались за ржавые выступы, цеплялись за каждый болт, каждую зазубрину, попадавшуюся на пути. Главное — добраться до проводов.
Пучки кабелей висели вдоль стен, как стальные лианы, обвитые вокруг ржавых кронштейнов. Лада провела пальцами по изоляции, с легкостью определив нужный провод. Острые края бритвы блеснули в руках. Лада работала быстро и точно: два резких взмаха, и главный кабель, подающий питание к камере, был перебит.
— Давай, Майя, у тебя три минуты!
Лампочка видеонаблюдения потухла. Дрожа от страха, Майя принялась карабкаться по скользким трубам. Пальцы не слушались, слабость во всем теле давала о себе знать. Первый раз она сорвалась, поставив ногу мимо опоры. Жалобный стон вырвался из ее груди, когда она приземлилась на грубый настил.
— Ты сможешь! — Лада осторожно спускалась назад.
Майя попыталась снова. Рука соскользнула, и она с размаху ударилась головой о металлическую перекладину. На мгновение ей показалось, что она теряет сознание.
— Представь, что это для съемок! Нужен один хороший дубль! — не унывала Лада.
Майя остановилась на мгновение и перевела дух. Ее грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали от напряжения. Когда силы вернулись, она взяла себя в руки и полезла выше. Острый металл впивался в ладони, оставляя на коже ожоги от трения. Наконец она нащупала то, что искала, — черную трубу.
— Есть! Засунуть бы ее в одно место организатору этой паралимпиады! — В голосе Майи звучала гордость — маленькая победа посреди кошмара.