На нижней губе девушки красовался пирсинг, стильно дополнявший ее неформальный облик. У нее были апельсиновые волосы с фиолетовым градиентом, начинавшимся с середины длины и становившимся все насыщеннее к концам. Этот полуночно-фиолетовый оттенок был любимым цветом Коли.
Кран накренился, а вслед за ним и мир вокруг потерял равновесие. Подъемник затрещал подобно дереву, сгибающемуся под шквалом ветра. Конструкция стремительно падала, Ладу отбросило к стене кабины — ее тело с силой ударилось о холодный металл. Грохот крана, врезавшегося в переплетение труб на бетонной стене, заглушил все остальные звуки. Металл скрежетал, казалось, стены самого ангара вот-вот рухнут под этим натиском.
Голова Лады откинулась назад, со звоном встретившись с исковерканным каркасом. Пространство вокруг закружилось в бешеном водовороте, линии и цвета смешались в хаотичный калейдоскоп. Дышать стало трудно, звуки начали растворяться, словно кто-то медленно убавлял громкость. Медный скрежет и треск рвущихся соединений утонули в нарастающем в ушах гуле.
Тело, утратив тяжесть, будто зависло между жизнью и смертью. Ремень безопасности все еще удерживал Ладу на сиденье, но конструкция неумолимо сползала в черную дыру. Боль и страх отступили. Вместо них пришло странное тепло, будто мир, перед тем как окончательно исчезнуть, дарил последние мгновения покоя. Сознание медленно ускользало, унося с собой кошмары и бесконечную борьбу.
Разрушенная кабина словно из последних сил цеплялась за выступающие трубы. Каждая вибрация металла передавалась через конструкцию. Внизу, в густой черноте, уже исчезли первые обломки подъемника.
Парение в невесомости внезапно прекратилось. Замок ремня с легким щелчком поддался, и тело Лады плавно скользнуло вниз, где его подхватили надежные руки. Прикосновения были осторожными, но уверенными. В каждом движении ощущалась забота.
Ладу прижали к себе так крепко, словно никогда не намеревались отпускать. Жар чужого тела согревал замерзшую кожу, и Ладе казалось, что ее убаюкивают. Едва ощутимое движение — губы с нежностью коснулись ее лба. Поцелуй завершился тихим обещанием:
— Ты в безопасности. — Он не требовал отклика и не ждал признания. Это был последний проблеск света в мире, охваченном тьмой.
Глава 62. «Даун продакшн» представляет
— Так, всем тихо! Камера «один» — общий план. Камера «два» — крупный на Ладу.
Рядом кто-то зашаркал ногами. Раздался металлический скрип — оператор поднялся на платформу в поисках лучшего ракурса. В воздухе смешались запахи перегретой проводки, пыли от софитов, а еще нотки свежесваренного кофе.
— Отлично, работаем! Коль, держи ее крепче, она без страховки.
Чей-то силуэт заслонил тусклый свет.
— Дым-машину на максимум!
Вентиляторы с гулом погнали туман, павильон в который раз наполнился молочным маревом. Сквозь клубы искусственного дыма проступили очертания декораций — фрагмент каркаса от крана парил в воздухе, подвешенный на стальных тросах, едва заметных в свете ламп. Запахло жженой пластмассой и озоном — последствиями работы пиротехники.
Где-то за кулисами тихо тренькнула рация: ассистентам поступили новые команды. Техники в очередной раз проверили подвесные конструкции.
— Лада, камера держит крупный план на твое лицо, дай нам десять секунд напряжения.
За кадром раздалось дребезжание колес — рельсовая платформа с оператором мягко скользнула вдоль съемочной площадки. В темноте за декорациями кто-то ругнулся, уронив светофильтр, и тут же раздался злобный шепот линейного продюсера:
— Блин, тише, сейчас будем звук писать!
Коля напряг мышцы, крепче прижимая Ладу к себе, чтобы ей было куда опереться. Медленно, без суеты, он наклонился к ней. Режиссер не вмешивался: Бордер — профессионал и знает, что делает. Сейчас главное — не разрушить момент.