— Ты в безопасности, — негромко сказал Коля. Хрипотца в голосе, едва заметный надлом в интонации — все звучало так, будто он прожил эту фразу, а не просто произнес. В нужный момент он мог вытянуть любую сцену, без лишнего драматизма и фальши.
Камера двигалась плавно, фиксируя каждую деталь. Оператор задержал дыхание — в объективе застыл тот редкий кадр, который нес в себе кинематографическую магию. Губы Коли мягко коснулись переносицы Лады.
Съемочная группа замерла в ожидании реакции драматурга. Тот улыбнулся и молча кивнул — коротко, уверенно. Этот жест говорил сам за себя.
— Есть! Снято! — торжественно провозгласил режиссер, вытирая пот со лба. — Все, ребята, поздравляю! Отстрелялись! До встречи на съемках третьего сезона «Успеха без помех»!
Он вздохнул и, почти не разжимая губ, добавил себе под нос:
— Господи помилуй… Ничего себе «без помех». Да эти засранцы заставили меня пройти сквозь огонь, воду и медные трубы.
Воздух сотрясло громогласное недовольство зазвездившегося артиста:
— Аллилуйя, не могу поверить, что это закончилось! Как вы все задолбали, — простонал Коля, роняя голову на руки. — Лада, это был какой по счету дубль? Сто пятый? Тебе в этой сцене надо было просто лежать без сознания! Как можно было с этим не справиться?
Лада поднялась, стянула парик и, поправив белокурые локоны, обиженно выдала:
— Команда «лежать», Колюня, это по твоей части. Я здесь для более высоких целей.
— Интересно, каких? — Коля поднял бровь и скривил губы в презрительной ухмылке. — Кажется, что единственная твоя цель — не ставить целей.
— Да пошел ты, идиот, — буркнула она, крутанувшись на каблуках.
На ходу поправляя массивные очки, Вета приближалась к напарникам. Весь ее вид подсказывал, что она хочет разрядить обстановку:
— Знаете, что Антуан де Сент-Экзюпери говорил о целях?
— Избавь меня от своих занудных речей, очкастая, — цыкнул Коля.
— Нет, это в самом деле интересно! — Вета ткнула его в грудь увесистой книгой. — «Цель без плана — это просто желание».
— У меня сейчас одно желание: разорвать твою никчемную беллетристику и раздать страницы бомжам на розжиг. Свали с дороги. — Коля толкнул ее плечом, отчего с Веты слетели очки.
Тим прыснул со смеху, подобрал выпавшие из оправы стеклышки, вставил их на место и водрузил очки себе на лоб. Ветриана напоминала беспомощного крота, и Тимур пустился ее передразнивать.
— Бордер, еще раз ты так неуважительно отнесешься к кому-то из коллег, клянусь, я вызову ветеринарный контроль, чтобы тебя усыпили! — Майя залепила Коле подзатыльник, а затем поспешила к Вете, которая наощупь искала свои очки на полу. Тим отплясывал вокруг. Его танец напоминал брачные игры шимпанзе, и Майя сделала вид, что ее сейчас стошнит.
— М-да, Тимур, деградация — это тоже путь. Подумаешь, что вниз, — фыркнула она.
Майя стащила с его головы очки, не постеснявшись нарочно прихватить клок крашеных рыжих волос и выдрать с корнем. Парень завизжал, его голос сорвался на петушиный крик.
— Держи, красоточка. — Майя бережно вернула Ветриане ее имущество.
— Спасибо. — Вета с облегчением водрузила окуляры на нос.
— Надо бы подобрать тебе линзы.
— Ну че, Майка, тусанем сегодня в клубе? — встрял Тима, потирая голову.
— Добровольно я соглашусь сопроводить тебя до дверей лишь одного клуба. «Двадцать семь» называется («Клуб 27» — это термин, используемый для обозначения группы известных музыкантов, актеров и других деятелей искусства, которые скончались в возрасте до двадцати семи лет, часто при трагических или загадочных обстоятельствах. — Прим. ред.), — отрезала Майя, пронзая его ледяным взглядом.
— Ух ты, а что это за место? — Лада моментально заинтересовалась. Она достала зеркальце, подвела губы розовой помадой и напоследок похлопала ресницами, демонстрируя весь блеск своего интеллекта.
Майя театрально закатила глаза.
— А вот и сходите с Тимом. Завтра же попадете на первые полосы.
— Круто! Пафосное заведение? Тимур, заскочишь за мной? — Лада томно повернулась к нему и сложила губки бантиком.