— У меня больше ничего нет, — нежно улыбнулась она, поднимая обе руки вверх, чтобы продемонстрировать пустой поднос. Ладу всегда забавлял неуемный аппетит обоих ребят, безошибочно сигнализировавший, что каждый из них пребывает в бодром расположении духа. — Как ты себя чувствуешь? Получше?
Лада прислонила тыльную сторону ладони ко лбу, а затем к щеке Коли.
Он утвердительно кивнул, и Лада решила не приставать с дальнейшими расспросами. Температура действительно пришла в норму, и выглядел он крайне солнечно.
— Помнишь, когда мы только познакомились, — Колли слишком внезапно перенесся назад во времени, и Ладе потребовалось мгновение, чтобы сконцентрироваться, — ты сказала, что в обмен на расшифровку моего псевдонима ты расскажешь секрет о себе.
Лада слегка прищурилась, продолжая с интересом наблюдать, куда же он клонит.
— Ты так ничего и не рассказала. — Коля настроился на серьезный диалог.
— Ты знаешь, как я недолюбливаю вечеринки!
— Какое надувательство… — протянул Коля, драматично закусив пухлую губу, на которой с самого утра красовалась болячка. — Я обменял фамильную тайну на это?!
Лада фыркнула, прикрыв рот ладонью, Коля тоже не сдержал короткого смешка. Наступила легкая пауза, ребята притихли, купаясь в безобидных майских лучах.
— Ты напугала меня вчера. Можешь пытаться обвести вокруг пальца Тиму с Ветой, но я слишком хорошо знаю, как ты на самом деле выглядишь, когда спишь.
— Это стало случаться все чаще? — Лада собрала волосы в хвост и придвинулась к Бордеру ближе.
— Я и раньше замечал, как ты… — Коля сделал паузу, подбирая подходящие слова, — «паришь» в космосе, но не хотел слишком нагло влезать в твое личное пространство.
— Интересная формулировка — «парить в космосе», — улыбнулась Лада. Каким-то образом она находила утешение в речах Колли, даже с учетом, что именно он инициировал нелегкий разговор. — Большую часть детства я проводила в компании тети. Папа очень старался, но, тем не менее, с трудом совмещал работу архитектора с воспитанием чрезмерно любознательной дочки.
— Ты приходила к нему на проект и перерасчитывала все чертежи? — Бордер счел шутку уместной, намекая на то, как скрупулезно Лада относится к любому делу.
— Похоже на меня, — рассмеялась она. — Может, поэтому мы виделись так редко? Помню, что безумно любила стройку, на которой он работал. Она располагалась будто между двумя мирами. Папе должно было стать легче, когда я пошла в первый класс, но не тут-то было! Говорят, я устроила незабываемый День знаний: отключилась, а когда пришла в себя, поведала детям настолько устрашающие сцены, что они отказывались находиться со мной в одном помещении. Учителя и сами перепугались не на шутку. Утверждали, что самостоятельно ребенок придумать такое не мог. Они вынудили папу забрать меня из школы и поместить в психиатрию. Одно учреждение сменяло другое, пока меня не направили лечиться в столичную клинику-интернат. Так и случился переезд нашей маленькой семьи в Москву: долгая адаптация, постоянная терапия, сплошная учеба и бесконечные уроки вместо общения с ровесниками. Когда ты перманентно «паришь в космосе», на большое количество товарищей рассчитывать не приходится. Ты и ребята — первые настоящие друзья, с которыми мне удалось построить отношения. — Лада качнулась и ободряюще подтолкнула Колли плечом, заметив, что тот выглядит обеспокоенно.
— Мне тоже долго не удавалось встретить «своих» людей. Зато, когда это случилось, получил набор сразу из троих, — поддержал ее Коля. — А чем закончилась история с московской клиникой?
— Мне не сразу подобрали подходящие препараты, но в итоге все-таки сумели перевести «парение» в режим «автопилота». Лекарства сильно подавляют эмоциональный фон, и я почти никогда не испытываю ярких ощущений. — Лада старалась улыбаться, чтобы Колли не тревожился так сильно. — Иногда бывает, что я «выпадаю» из жизни на минуту-другую, но с лекарствами я прихожу в себя гораздо быстрее, чем раньше. Правда, садиться за руль мне запрещено, так что не подпускай меня к своему автомобилю.