Лада забрала бутылку из рук отчаявшейся проводницы, а затем взглядом и парой дружелюбных слов дала понять, что отныне непослушный подопечный в надежных руках.
Голову Коли закрывал капюшон, а сам он наклонился вперед и так сильно обхватил руками колени, что его немного потряхивало. Лада бесшумно опустилась в просторное кресло и принялась изучать механизм. Если совладать с инструкцией — сиденье разложится в практически полноценное спальное место, а кондиционер поможет разрядить обстановку. Направив потоки воздуха к окну, Лада мягким движением сняла с Бордера капюшон. Колли повернулся, сфокусировал взгляд на лице подруги и ласково сжал ее холодную руку.
Ободряюще погладив Колю по спине, Лада помогла ему приподняться и протянула бутылку с водой. Пить он в очередной раз отказался, зато нарушил молчание:
— Прости меня, пожалуйста.
— За что ты извиняешься, дружок?
Лада задала вопрос, стараясь скрыть волну сочувствия. Не понаслышке знала, что Бордер воспринимает жалость как оскорбление. Из-за этого с ним всегда было сложно: понять, что творится у него на душе, казалось задачей почти невыполнимой. Он стойко держался в любых трудных ситуациях и никогда не показывал слабость.
На местах стало заметно прохладнее, а умиротворяющее присутствие лучшей подруги помогло Коле быстрее прийти в чувства. Лада показала ему блистер с таблетками.
— Понимаю, что поздновато, но, может, попробуем? — Она достала капсулу и поднесла к губам Коли. Очень доверчиво он принял лекарство и согласился выпить воды.
Лада разобралась с механизмом навороченного кресла и обустроила пространство так, чтобы Коля мог прилечь. Он с удовольствием опустил голову на ее руки, подтянул колени к груди и уткнулся носом в ледяную ладонь.
Почувствовав охлаждающее облегчение, Колли не прекращал мысленно благодарить вялую циркуляцию крови в конечностях подруги. Сон наступил почти мгновенно.
Устроившись поудобнее, Лада погрузилась в размышления: видеть Колю таким изможденным было тяжело. Его сияющая улыбка всегда оставалась частью образа, будто он был запрограммирован на вечный оптимизм. Болезни и проблемы обходили его стороной, и Лада, не заметила, как привыкла полагаться на эту неизменную стабильность.
— Дальше я справлюсь сама, — над головой раздался претенциозный голос. — Освободи мое место.
— Пусть он поспит немного. — Лада полоснула Майю осуждающим взглядом.
— Уж как-нибудь разберусь. Пройди к своему креслу.
Майя включила индикатор вызова стюардессы, после чего бесцеремонно потянула Ладу за локоть. Резкий толчок выдернул Колю из сна — по его лицу пробежала тень растерянности. На секунду он замер, стараясь осознать, где находится.
Лайнер сделал просадку, пассажиров подбросило, и Колли, набрав полные легкие воздуха, инстинктивно приподнялся с места. Лада молниеносно сообразила что к чему и освободила проход, но выйти он не успел: Майя плюхнулась в освободившееся кресло. Беспечно мурлыкая под нос самодовольные изречения, она принялась стискивать Бордера в объятиях.
— Пожалуйста, ему нечем дышать. — Лада не оставляла попыток вразумить собеседницу, но было поздно. Колли, бледный как полотно, удрученно прижал обе ладони к лицу, прощаясь с последней попыткой угомонить вестибулярный аппарат. От густого запаха дорогих духов ему стало совсем плохо, тело содрогнулось, и содержимое желудка переместилось на колени соседки. Майя выругалась так, что пассажиры сзади ахнули, вскочила с места и тут же заняла единственный туалет в носу самолета, перетянув внимание стюардесс на себя.
Лада помогла Колли добраться до уборной в хвосте салона, куда подоспело надежное подкрепление в лице Тимура, который умело подхватил часть забот.
Друзья не оставляли Бордера ни на минуту, грамотно балансируя между уместным юмором и умеренной заботой. Они подбадривали его, внимательно следили за самочувствием и давали понять, что будут рядом, даже если ситуация повторится. Вскоре ему стало заметно лучше. Лада окончательно успокоилась, когда Колли и сам начал подшучивать над происшествием.