Сердце Бордера сжалось: потеря сна была для него синонимом приближающейся смерти. Стараясь справиться с головокружением, он в исступлении оглядел пространство. От одной мысли, что Лада переночует в этой пропитанной похотью дыре, у него засосало под ложечкой.
— Иди в номер. Я приведу себя в порядок и догоню. Побуду рядом.
— Мы оба знаем, что ты не дойдешь до соседнего здания.
Она была права: Колли с трудом представлял даже, как добраться до ванной. Он подвинулся, и Лада, подтянув колени, свернулась клубочком у него под боком.
— Тебе снятся кошмары? — Коля осторожно перекинул руку через плечо Лады и убаюкивающе поглаживал кончиками пальцев. Он не забыл, какая шелковая на ощупь ее кожа.
— Мне снится реальность.
Лада поправила отросшие волосы Коли, пальцы скользнули по его вискам, мягко касаясь кожи. Она хотела заглянуть в его глаза, такие добрые и любимые, но он смущенно опустил веки, скрывая неспособные сфокусироваться зрачки. Эта уязвимость делала его еще притягательнее и пробуждала необъяснимый соблазн. Лада, не раздумывая, уселась на Колю сверху, уверенно обхватила ладонями его лицо и заставила посмотреть на себя. Ее прощальное желание было простым: утонуть в нежном взгляде щенячьих глаз. И во что бы то ни стало Лада намеривалась исполнить его.
Колли выглядел растерянным, его реакция притормаживала. Лада тихо улыбнулась, ее взгляд смягчился. Большой палец легко коснулся его скулы, а затем с нажимом скользнул по губам. В ответ на лице Коли заиграла улыбка — настоящая, искренняя, с этими ямочками, которые она так обожала.
Лада наклонилась ближе. Ее зубы дерзко прихватили небритую щеку, она игриво потрепала ее. Коля застенчиво рассмеялся. Только с ней он становился робким.
Коля приподнялся и ответил нежным, горячим поцелуем, который длился бесконечно долго. Его движения были неторопливыми, губы бережно касались кожи Лады, а в каждом жесте чувствовалось желание защитить ее и окутать заботой.
Лада легко подцепила край его футболки. Ее взгляд ясно дал Коле понять: ни сейчас, ни после она не собирается спрашивать его разрешения. Руки скользнули по горячим мускулам — его мышцы напряглись и едва заметно содрогнулись.
Коля глубоко вдохнул и закусил губу, чтобы подавить возглас. Чем ниже спускались холодные пальцы Лады, тем более царапающими и вызывающими становились ее прикосновения. Словно дикая кошка, Лада грациозно выпрямилась, потянулась и позволила Коле во всей красе увидеть изящные линии своей тонкой фигуры.
Не отрывая взгляда от чарующего силуэта, Коля медленно обвил руками талию Лады. Пальцы задрожали, когда он погладил ее снизу вверх, изучая каждый изгиб любимого тела. Он осторожно коснулся груди, задержался на мгновение и, не торопясь, помассировал поверх ткани. На большее он не решался, будто опасаясь разрушить хрупкое мгновение.
Трепетное смущение взбудоражило Ладу еще больше. Она слегка наклонилась, и тонкая бретелька медленно соскользнула с ее плеча, окончательно обнажая ключицу. Свет мягко скользнул по коже, придавая ей едва уловимое сияние. Лада сняла с Коли футболку и чуть подалась вперед, напрягая ягодицы.
Коля жестче обхватил ее бедра, притянул к себе, закрыл глаза, провел языком по губам и затаил дыхание в ожидании нового поцелуя.
Лада медлила, дразнила его. Вместо того чтобы подарить долгожданный поцелуй, она дотянулась до уцелевшего стакана с неизвестным содержимым и даже успела сделать глоток, прежде чем Коля открыл глаза и отобрал у нее напиток.
— Что ты делаешь, глупышка? Я даже не представляю, что здесь намешано. — Он резко выхватил фужер и пролил немного жидкости себе на торс.
Лада опустилась ниже и россыпью поцелуев покрыла его грудь, прежде чем уделить внимание самой чувствительной зоне. У низа живота она остановилась, обжигая дыханием его кожу. Она медленно провела языком ниже пупка, слизывая терпкие капли.
Остатки недавнего пиршества увлажнили губы, и Лада поцеловала Бордера вновь. Вызывающе прикусив его нижнюю губу, она заставила Колю издать томительный стон. Наслаждение обрушилось ураганом, от которого невозможно было укрыться. Лада не понимала, почему его нерешительность так ее возбуждает. Мягко она провела языком по больному месту, словно извиняясь за шалость.