— Пап, мне нужно увидеть кое-кого, это важно! Дайте мне полчаса!
— Николай, тебе нужно увидеть медиков. Пообщаешься с друзьями, когда поправишься. Собирайся, — не оставляя зазора для возражений, ответил отец.
Фраза прозвучала без нажима, но в ней была такая сила, что Коля понял: его мир не будет прежним. Да, забыться ему действительно удалось, но пока он погружался в забвение, упустил нечто по-настоящему важное.
Коля мельком взглянул на тетрадь, и сердце защемило от чувства мучительной недосказанности. Лада тянулась к нему даже сквозь страницы. Ее голос отзывался в каждом начерченном слове, точно крик, которому слишком долго не давали вырваться наружу. Ему нужно увидеть ее и выслушать, во что бы то ни стало.
***
Галя не давала усталости взять над собой верх. Даже с тенями под глазами и сведенными от напряжения мышцами она оставалась воплощением решимости. Ее смена давно закончилась, но вместо того чтобы уйти домой, она снова раскрыла потрепанную пластиковую папку и сосредоточенно углубилась в детали расследования, застопорившегося на мертвой точке.
— Трудно бороться со злом, когда главным врагом становится не преступник, а бюрократия, — процедил Чипилов, искренне удивляясь, откуда напарница все еще черпает энтузиазм. Сам он, несмотря на то, что давно потерял надежду докопаться до истины, ни разу не оставил ее одну в этом затянувшемся сражении.
— Вова, иди домой. Выглядишь так, будто тебя переехал бульдозер, — бросила Галя, не поднимая глаз от своих заметок.
— Это называется брутальность, — мрачно ответил он, листая засмотренные до дыр файлы.
Поиски девушек превратились в бессмысленную бумажную волокиту, отчего руки опускались все ниже. Каждый раз, когда команде казалось, что разгадка близко, они наталкивались на новую преграду, причем возведенную их же союзниками.
— Добрый вечерочек! Здорово, что я вас застал! — Дейлаков, чье бодрое настроение резко контрастировало с атмосферой, царившей внутри отдела, ворвался в кабинет. Чипилов и Галечка даже не удостоили его вниманием. Марат в недоумении замер на пороге, растерянно оглядывая напарников. — Смотрите! Это разрешение на командировку в Москву! Только что подписали!
Чипилов сжал челюсти, устало переводя взгляд с Марата на документы:
— И что это даст? — сдерживая раздражение, спросил он. — Там и без нас хватает людей, чтобы повторно опросить свидетельницу.
— Ее еще надо найти. Связаться с Ладой у меня не получилось. Это та самая девушка, которая принесла в полицию Екатеринбурга вещдок. Она популярная актриса. Наш «любимчик» Обломов выступил тогда перед ней с фееричным сольным концертом: запер в камере без всяких оснований. Теперь менеджеры и на шаг не подпускают к Ладе полицию без официального постановления. Но у меня есть большие надежды на ее приятельницу! Ветриана Громова — очень решительная гражданочка. И она уже знакома нам по организации поисков в Екатеринбурге. Практически в одиночку она координировала волонтерский отряд и круто справлялась. Может, удастся встретиться с Ладой через Громову, а может, поговорим с Колей Бордером. Это из его дома в Екатеринбурге исчезла Майя! Вот-вот соберем пазл воедино!
При упоминании имени Майи у Чипилова встал ком в горле. Еще одна несчастная девушка, попавшая в ловушку. Звезда или нет, она такой же уязвимый человек, как и другие потерпевшие. Майор был в шаге от артистки, говорил с ней той злосчастной ночью, но роковая оплошность унесла его по ложному следу.
— Вносите «Оскар»! Гениальная режиссура… И как мы с ними встретимся? Еще скажи, что пригласим на чай, — буркнул Вова, скрестив руки на груди.
— Ну, если будем сидеть сложа руки, вообще ничего не получится, — отрезал Марат. — Явимся на студию и попробуем пообщаться хоть с кем-то.
— Москва, значит… «Мосфильм». — Оскароносное выступление неутомимого напарника вдохновило Галю, и в ее глазах зажегся огонек.
***
Светало, когда команда следователей из Красноярска прибыла в Домодедово. Уставшие и измотанные, они за несколько часов добрались до центра столицы. Напарники почти не говорили друг с другом. Каждый был погружен в свои мысли, словно собирался с силами перед новым поединком. Тишину лишь изредка прерывал приглушенный шелест документов, которые Чипилов упрямо перелистывал, надеясь увидеть то, что раньше могло ускользнуть.