Он все-таки растянул это простое дело надолго. Когда, наконец, отложил молот, увидел, что солдат так и стоит в неудобной позе, раскрасневшийся от жары, вертит в руках шлем. Теперь он уже не смотрел на наковальню и Даниила. Когда юноша проследил взгляд легионера, в нем все замерло от ужаса. Лия, ничего не подозревая, не зная, кто в мастерской, показалась в проеме маленькой дверцы, ведущей в сад, в руках — кочаны салата. Длинные золотистые волосы рассыпались по плечам, солнце подсвечивает их огненной короной. Глаза, голубые, как цветочки кетцы, полны изумления.
Прежде чем сестра отпрянула назад, Даниил одним прыжком подскочил и резко захлопнул дверь. В нем кипела смертельная ненависть. Эта римская собака осмелилась поднять глаза на его сестру! Один его взгляд оскверняет, как прикосновение нечистой руки. Даниила трясло, когда он протягивал пряжку солдату. Пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не швырнуть монету в лицо этому светловолосому негодяю.
В ту ночь снова вернулась мечта о горах.
Глава 12
Как-то ближе к вечеру в мастерскую зашел мальчишка из селения, принес починить косу. Даниил с любопытством оглядел парня — скуластое, обветренное лицо, копна черных как смоль волос, дерзкие глаза, а во взгляде настороженность и обида, и к тому же — синяк в пол-лица. Пока кузнец осматривал лезвие, мальчишка, не переставая, расхаживал взад-вперед по кузне.
— Сядь, — Даниил указал на скамью при входе. Парень присел на минутку, но тут же снова вскочил, зашагал из угла в угол. Кузнец раздул мехами затухающий огонь. Нагрел лезвие, несколькими ударами распрямил, потом прошелся песчаником по вмятинам, оставленным каменистой почвой. Время от времени он поднимал глаза на мальчика. Даниил нечасто заговаривал с теми, кто приносил ему работу. Чинил все, что требовалось, и получал деньги. Ему и дела нет до того, что односельчане считают его угрюмым грубияном. Но сегодня хочется поговорить. Этот парень всего на пару лет моложе, а на вид — настоящий боец. Перестав полировать металл, Даниил попытался пошутить:
— Похоже, попал в переделку, да?
Ни улыбки, ни смешка в ответ. Даниил заговорил снова:
— И что ты ему дал взамен?
Молчание, потом у мальчика вырвалось:
— Да ничего. Не мог я. Их было пятеро.
Даниил поднял брови, вновь склонился над работой.
— Я думал, они мои друзья! — в голосе парня звучала нескрываемая горечь. — А они разом на меня набросились вчера, когда я шел с поля.
— За что?
— Мой отец работает на Шумера, сборщика податей.
Теперь понятно, почему парень смотрит так вызывающе. Еврей, нанимающийся собирать подати для римлян, всегда вызывает презрение. Римляне не удосуживаются делать это сами.
— А что, получше способов заработать на жизнь не нашлось?
— Он ничего не мог отыскать, сколько ни пытался. В прошлом году все поела саранча, в этом в зерно для посева попали плевелы, снова ничего путного не выросло. Платить подати было нечем.
Даниил промолчал.
— Конечно, он мог продать мою сестру. В этом позора нет. Но отец слишком добросердечен.
— Нелегко на такое решиться, — возразил Даниил.
— Они нас заставляют, проклятые римляне. Если бы только от них избавиться, всего бы хватало.
Даниил склонился над работой, полируя малейшие шероховатости.
— Они все врут, — продолжал парень. — Мой отец ни полушки себе не взял из податных денег.
Кузнец не ответил. Может, сперва сборщик податей и ведет себя честно, думал он, но если уж дал слабину и пошел на такую работу, вряд ли устоит против соблазна положить в карман немного легких денег. Даниилу стало жалко парня — нелегко жить, когда стыдишься родного отца.
— Готово, пожалуй, — объявил он, проведя пальцем по лезвию. Он знал, мальчишке не нужна его жалость. Парень заплатил и неуверенно направился к двери. Похоже, трудновато решиться выйти на сумеречную улицу.
— Думаешь, тебя уже поджидают?
Мальчик пожал плечами, в глазах тоска.
— Если задержишься на пару минут, — предложил Даниил, — я закрою мастерскую и пойду с тобой. Мне все равно надо готовый топор занести.
— Я и сам о себе позаботиться могу, — огрызнулся парень.
— В этом никто не сомневается. А как тебя зовут?
— Нафан.
— Тогда пойдем вместе, Нафан. Я хочу кое о чем с тобой поговорить.