— Аркаш, свяжи меня с Оракулом. Дело срочное, я не могу убить гадину, меня постоянно отбрасывает на исходную позицию!
— С кем связать?.. — не понял Енот.
— Тиммейт, свяжи меня с Дядей Мишей, — попросил я.
И тут взгляд Лазарева поднялся на меня. На его окровавленном лице проступила улыбка.
— Überraschung, du sowjetische kreatur! — проговорил Лазарев на чистом немецком.
— Сюрприз, советская тварь! — перевёл мне Тиммейт.
— Хандей хох, шлюха! — прорычал я, целясь ему в голову.
— Медоед? — раздался у меня в наушнике голос Дяди Миши.
Глава 6
Что с тобой делать?
— У меня тут какой-то немец из времён Советского Союза. Выполнить задачу не могу, каждый раз назад отбрасывает. — произнёс я, не до конца будучи уверен, что меня поняли.
— Ты добрался до Лазарева? — спросил у меня Дядя Миша.
— Да, вот у меня на мушке. Лежит в крови, говорит на немецком.
— И выполнить задачу не получается? — спросил он у меня снова, будто не веря услышанному, а не верить было чему.
— Не получается. Я стреляю и каждый раз оказываюсь на позиции до засады.
— Сколько было попыток? — уточнил генерал-полковник.
— Эта третья. Мне бы с Оракулом поговорить: почему так? Такая штука у меня впервые.
— Не с кем больше говорить. После твоей революции в Камбодже Оракула помнят только вернувшиеся. В этой реальности его никогда не было, — грустно произнёс Дядя Миша.
— Свяжитесь с Генералом Ме. Думаю, это какой-то сдвиг, в результате которого мы потратили Оракула на Камбоджу, — произнёс я, видя, как Лазарев одной рукой вытаскивает из кармана своей кежуал-куртки конверт.
И тряхнув рукой Лазарев выбросил из конверта на сухой дёрн этого поля свой телефон.
— Слав, у меня нет объяснений этому феномену. Но если не получается обнулить — бери в плен. О дальнейших мероприятиях сообщу позже. Связь.
— Есть, брать в плен, — произнёс я и в лучших традициях боевиков ударил человека у своих ног прикладом по голове.
А после забрал сотовый — который и правда ранее лежал в каком-то изолированном конверте, видимо давящем сигнал, и подхватил окровавленное тело, понёс его к каршеринговой тачке.
— Медоед? — проговорил в моём ухе Тиммейт.
— Да? — спросил я.
— Я тут проанализировал ваш разговор и предположил: если ты убиваешь и тебя откатывает назад (что в реальности, конечно же, невозможно), то, быть может, твоя особенность защищается от его особенности?
— От какой особенности? Пиздеть по телевизору и перевирать факты? — спросил я, ускоряя шаг.
— У тебя эти откаты когда обычно бывают? — задал вопрос ИИ.
— Когда что-то потенциально смертельное может произойти, — ответил я.
— Ну тогда у меня два предположения. Перед тобой или резко негативная особенность, или особенность-обнулитель. Что для тебя с твоей работой означает смерть. Возможно, героическую, но смерть.
Я подошёл к их тачке и заглушил её электронику, забрав ключ с собой, поднялся с ношей на плечах. Дойдя до каршеринговой машины, погрузил хера в багажник и, найдя там буксировочный рыжий трос, я связал им «немца». А сотовый вернувшегося я подключил к Тиммейту через провод. Пусть копается, ищет что-нибудь интересное.
Развернув машину на пустой трассе, я поехал обратно в Париж.
— Кстати, — продолжил Тиммейт. — Я тут продолжил анализировать то, что ты сказал. И если Оракул исчез после революции, то это не обмен Оракула на Камбоджу. Это обмен тебя на Оракула.
— Как это? — не понял я.
— Если бы ты стал президентом Камбоджи, как сказал тебе Понлок, то Оракул остался бы в России. А ты не стал президентом, почему?
— Потому что Ира не была убита. Её защитили под кураторством Оракула, пока я делал революцию, и у меня было место, куда вернуться. Я просто надел кепку на Понлока и нарисовал ему усы — и тогда рисунок изменился показывая что история поменялась тоже. И уже он стал Генералом Ме.
— Ну тут всё просто. Тогда Оракул как-то связан с Понлоком, и он это знал. Потому что мы получили команду, чтобы тот выжил. Значит, всё, что было сделано, было сделано по его плану. А Россия получила Медоеда и Камбоджу вместо Оракула, — выдал Тиммейт.
— Главное, чтобы ничего другого больше не случилось. Войны никакой не началось, которой я не помню, или катастрофы, — произнёс я, видя, как огни Парижа встречают меня, едущего назад без нарушения правил дорожного движения.
— Для меня, как для робота, всё едино. Я воспринимаю мир только через твой промпт. То есть если что-то и случилось, то для меня это было всегда, — выдал ИИ.
Я ехал. Всё это было слишком сложно для меня, но голова гудела не от этого, а от применения особенности, которая почему-то посчитала Лазарева опасным даже после его гибели. Тиммейт, благо, больше не дурачился, а помогал. Сняв мне через сеть гараж и дом, так что я уже знал, куда мне ехать.