— Друзья, поэтому, когда вас придёт грабить и убивать очередной опричник, не судите его строго, подумайте, может, он не для себя старается, а его жене эскортнице срочно нужны деньги на шубу и бриллианты.
Ролик закончился логотипом СиСР и призывом подписаться на канал.
А Савельев выключил планшет и посмотрел на меня.
— Полковник, меня не надо лишний раз мотивировать работать на благо страны, — произнёс я, понимая, что он тоже понимает, что в истории СиСР абсолютно всё это является передёрнутой ложью.
— У вас в задаче написано ознакомиться, — произнёс он с серьёзным лицом. — Но соглашусь, красиво монтируют, ничего не скажешь. Пока у них в Европе мужики женятся, они такие сказки про наших жён снимают. Но дело не в этом. Дело в том, что это видео сделано для того, чтобы вы совершили ошибку и снова попались, как в Камбодже. Ваша цель — не само уничтожение Француза, он просто «лицо» СиСР. Ваша цель — максимальный урон его организации с уничтожением всех документов и материалов.
— Это почти невозможно, уничтожу одного, они наймут другого, это же гидра о ста головах, надо бить не по шеям, а в её чёрное сердце, — произнёс я.
— У нас в стране доктрина ядерная этого пока не предусматривает. — покачал головой полковник. — Ваша задача невозможна, и именно поэтому ваши и наши посылают вас. Обычно мы обеспечиваем прикрытие, информацию, эвакуацию. Но в этот раз на нас только эвакуация. Работать будете сами. Как и всегда.
— Оружие получу там? — уточнил я.
— Получите на месте, как обычно. Но помните. Если начнётся шум — эвакуация усложнится в разы.
Я кивнул, проходили мы это уже в Штатах.
— А что насчёт «нового лица» и отпечатков, они выдержат проверку в аэропортах? — поинтересовался я.
— Доктор Вонг — лучший в своём деле. Вы один в один — Кан Хун У, бизнесмен из Сеула. Въезжаете по корейскому паспорту, летите бизнес-классом. За вами числится бронь в отеле «Le Meurice» на три ночи. Дальше — съезжаете и перемещаетесь по городу. Никаких контактов с посольством, никаких звонков на старые номера. Только ОЗЛ-спецсвязь, только зашифрованные каналы. Ваша жена и Дикобраз остаются в Пекине до вашего возвращения.
— Понял, — произнёс я.
Далее он меня покинул, а я собирался в путь. Примерял привезённую мне одежду, достойную бизнесмена из Кореи, получил документы, подзаряжал гаджеты.
И вот, я уже проходил контроль в аэропорту Пекина, раскрывая паспорт, где проставлялись прибытия и убытия из страны, клал руку на сканеры отпечатков пальцев, улыбался и говорил по-английски чуть монотонно и безэмоционально, притупляя звонкие согласные, чтобы имитировать корейский акцент. Даст Бог, в этой командировке со мной никто не заговорит на корейском.
Самолёт мягко гудел, убаюкивая. Я провалился в сон почти сразу после взлёта — сказывалась бессонная ночь перед вылетом. Сквозь дрёму я чувствовал, как чешется лицо под тонкой этой маской: особенно переносица и скулы. Пальцы тоже зудели, там, куда Вонг вводил гель для изменения папиллярных узоров. А глазам было архи неприятно от чёрных линз, которые я не снимал даже на время полёта. Я терпел всё это, думая о позитивном. Проснулся же я только от объявления о снижении. За иллюминатором серело парижское утро, и было 7:00 по местному.
Аэропорт Шарль-де-Голль встретил меня прохладой. Я вышел в «рукаве», прошёл паспортный контроль и кореец Кан Хун У в моём лице, стоял с офицером иммиграционной службы глаза в глаза, а тот взглянул на меня ещё не проснувшимся взглядом и поставил штамп, сказав на французском «добро пожаловать в Париж».
Багажа со мной не было, а лишь ручная кладь, сумочка для документов, и ту я нёс с собой для вида. И смотря на монумент лежащего на подушке белого котика длиной и шириной девять метров, я выбрал приложение такси, вбив адрес отеля «Le Meurice». И уже через пять минут ехал, смотря, как за окном такси мелькали серые дома, блестел мокрый асфальт, а редкие деревья с жёлтыми листьями всё ещё думали, сбрасывать их или ещё нет.
В отеле портье проверил мою бронь и, улыбнувшись, протянул мне ключ-карту номера на третьем этаже. А внутри меня встретила большая кровать и светлая комната с окном во внутренний двор. Первым делом я задернул шторы, закрыл замки, скинул пиджак и, сняв линзы, залез в душ. Голову мыть было пока нельзя, а лицо всё ещё чесалось, надо будет что-нибудь купить и выпить против боли, чтобы не так зудило. И выйдя из душа, я подключил Тиммейта к электросети. Последнее время я мало ему уделял внимания, да и он не спешил со мной болтать, наверное, майнит свои деньги по всему миру, делает мошеннические схемы, накапливая в своих «руках» мировые капиталы? Да и похоже, что ему работа русского агента тоже не очень-то нравилась.