— Думаешь, попроще? — улыбнулся я, сделав еще глоток.
— Думаю. Смотри, Медоед: ты сказал, что я один на Нижний Новгород остался. Это хорошо: больше задач — больше золота. Хотя тут теперь не так классно платят, как раньше…
— У нас не золото, у нас деньги. — поправил я его.
— Я не дебил, Медоед. Я знаю, что у вас. — с этими словами он встал, поставил бутылку на стол, взялся за штору и аккуратно отодвинул её в правую сторону.
— А-ху-еть… — выдохнул я, потому что в комнате словно стало светлее.
На стене, зашкуренной до бетона, была инсталляция. Прямо по бетону были проложены золотые сплющенные полосы, создающие сложный геометрический узор, чем-то похожий на мандалы Фомы, но из золота. А на каждом углу инсталляции на меня смотрел драгоценный камень. Красные, синие, зелёные, жёлтые, фиолетовые и бесцветные — они все располагались на углах и будто были впаяны в металл. Сама геометрия рисунка походила на созданный из угловатых символов круг — два на два метра. А на золотых лентах были вырезаны символы на русском языке.
— Я делал её пять лет, потом перенёс сюда и ещё неделю копался, чтобы собрать, убеждая ювелиров выплавлять мне длинные трубки, а потом плющить их, чтобы я мог наносить на них символы. Подписал на русском чтобы не забыть куда какой поток идёт, и какая ветка заклинания, что делает. Алкашка, знаешь ли, ума не добавляет, даже магам надо записывать!
— Это золото и драгоценные камни? — спросил я.
— Да, золото хорошо проводит энергию, а камни аккумулируют её в себе и не отдают, кому попало, потому что они жадные. Пару раз меня кинули ювелиры, дали латунь и фианиты, пришлось убивать. Для них это всё игрушки, но я все свои деньги вкладываю сюда, потому что лишь это для меня важно!
— Это красиво. — произнёс я искренне, смотря на произведение искусства психопата.
— Магия всегда красива. У вас в мире мало того, что силы нет, так ещё и жрут как не в себя.
— Кто жрёт? — спросил я, отпивая.
— Да все жрут: эгрегоры, демоны, да много кто ещё. И нельзя в себе много накопить, поэтому вы тут ничего и не можете. А если появится тот, кто сможет в себе её содержать, его пожирают, если он засветится. Ваш мир очень голодное место, и я очень хочу отсюда свалить.
— Братух, ну за две недели подай рапорт на увольнение — и в принципе можешь сваливать. — произнёс я.
— Вот именно, что не могу. Чтобы прорвать «кордон» и выйти в междумирье, я никогда не накоплю, даже с такой батарейкой. — он указал на систему камней и золотых стержней. — Но я нашёл выход. Я планирую найти сильный род и через концепт нелинейности времени переместиться духом и сознанием в их свежепогибшего или умирающего юношу, ну или девушку, я пока не решил. Главное, чтобы мир был с магией и свободной маной.
— То есть тело тут останется? — спросил я.
— Скорее всего, да. — кивнул он отпивая.
— Как в фильме «Планета К-Пэкс»? — уточнил я.
— Не смотрел, мне некогда. Я ману коплю. А сегодня, когда ты от первого снаряда в кювет «ушёл», я уже понял, что будет жёстко, и активировал батарейку — себе и девке этой спас жизнь. Хотя девку не планировал: мана дороже любых жизней.
— Братиш, свои должны быть дороже. — произнёс я.
— Свои? Вчера были своими, а сегодня в тебя уже стреляют. — покачал головой он, задёргивая ширму и садясь на стул напротив меня.
— Это и есть жизнь. Наверное. — произнёс я, с желанием подколоть, или разоблачить. — Слушай, а что ты с оружием ходишь? Мог бы магией всех долбить?
— Я не деструктор, я хаосит. Я не кидаю огненных шаров — могу, но не кидаю. Моя сила управляет вероятностями, подстраивая это под себя.
— Как это? — спросил я, слушая отличную сказку на ночь, точнее — на утро.
— Выстрел из гранатомёта — это событие, на которое я могу влиять если вижу откуда стреляют. По мне стреляет враг, и если я много маны могу потратить, то у него граната в стволе взорвётся. А если у меня нет столько, то я могу её отклонить или сделать разлёт осколков максимально безопасным.
— Ты не хотел бы себя дать изучить? Ну, научно обосновать твою концепцию. — спросил я, вспоминая Кин-дза-дзу, где пепелац без гравицапы может только горизонтально летать, а с КЦ и гравицапой куда угодно.
— И потратить всю силу на то, чтобы вам или кому-то ещё что-то доказать? Вон Мирон Джао показывал всему миру, и теперь его называют фокусником, а про Вольфганга Мессинга вообще все забыли. Нет, Медоед, я тут лишнего дня не задержусь.
— Понял. А зачем ты мне всё это показываешь? — спросил я.
— Ты воин вроде правильный и за дело своё радеешь. Я тебе говорю, что я тут в худшем случае года на четыре, в лучшем — за месяцев восемь справлюсь и свалю. Назначая меня единственным ликвидатором, знай, что я, как только наберу ману, перемещусь.