— Хорошо, направил запрос в базу задач ОЗЛ. — доложил Тиммейт. — Рекомендую пару часов поспать, в полночь начинаем сборы!
И я встал, поставив Тиммейта на стол так, чтобы его камера видела входную дверь, дав наказ будить в случае входа. А такое может быть, когда более 50 % ликвидаторов бунтуют против тебя. Я закрыл глаза, думая о том, что все эти хитросплетения разведок с геополитическими фехтованиями слишком уж сложны для меня. Хорошая была должность — ликвидатор: ответственности ноль, получил задачу по ОЗЛ-спецсвязи — если можешь выполнить, выполнил, не можешь — отказался. А тут, на должности контролёра, и личный состав, и национальные традиции — косить под бандитов и держаться за своих, даже если свои — дураки. А ведь ещё мыслитель Руми писал: дружите с умным, ибо друг-дурак порой опаснее, чем самый лютый враг. А ведь по возрасту моего тела я сейчас как раз зумер. Вот только загрустить и уволиться мне никто не даст. Точнее, уволиться — то дадут, но как только уйду с должности, неприкосновенность может спасть разом — и всё, здравствуй, либо допросы в ОСБ, либо снова пешком через Россию, Казахстан, Китай, а там и Камбоджа, чтобы наконец-то встретить свою супругу и сказать: «Дорогая Ира, я всё — навоевался».
Я даже успел провалиться в сон, но тут в мою дверь постучались. Я встал, нацепил на себя полотенце и открыл дверь, видя лысого худощавого парня с жидкой бородой. Осьминог стоял с двумя сумками.
— Доброй ночи. Да благословят тебя боги, в которых ты веришь. — выдал он.
— А, сука… — выдохнул я полушепотом, опуская голову. — Я не знаю, как с тобой общаться. У меня всё красноречие в Питере осталось.
— В сумке одежда, форма, обувь, СР-3М, еда, вода. В другой — бронежилет БР5, маска «Ронин», напашники, наплечники, наколенники, гранаты наступательные, светошумовая граната «Молот», магазины к СР-3М — 5 штук на 30, больше не нашли. Меня Юра зовут, радиопозывной Осьминог. — выдал он.
— Заходи, Юра. Я Слава. Поговорим на нашем, на великом могучем.
И Юра зашёл, поставил сумки, закрыл дверь. А я первым делом присел, открыл одну из сумок и, достав оттуда зелёную футболку, зелёные трусы и чёрные носки, взял их и, зайдя в туалет, надел вместо полотенца. Вышел уже в трусах, носках и футболке, а Осьминог уже присел к столу, за которым лежали Тиммейт и мой сотовый.
— Чай, кофе? — спросил я, доставая чёрную форму из сумки.
— Кофе, тем более что чая сейчас Шмель чёрного не достанет, а на кухне только зелёный. — произнёс Осьминог. И вот пока что, он казался мне вменяемым.
Я поднял трубку, чтобы попросить Шмеля сделать кофе. Однако Шмеля на посту не оказалось, трубку взяла Сакура и сообщила, что сейчас сделает.
— Что, Медоед, похоже, вдвоём пойдём? — спросил он.
— Откуда знаешь? — уточнил я, надевая чёрную форму с карманами, но без опознавательных знаков.
— Подслушал разговор коллег-офицеров. — ответил он.
— И что они говорят? — спросил я.
— Я не стукач, но форму доклада знаю хорошо, — улыбнулся Осьминог. — Да ничего особенного, мечтают, чтобы всё снова было как прежде: ты уехал, и они могли нормально работать и далее.
— У-у-у… — протянул я.
— Они так-то хорошие парни. Просто первую свою жизнь живут, не знают, что не в деньгах счастье.
— А в чём, Осьминог, счастье? — спросил я.
— Счастье в том, чтобы видеть счастье вокруг. Видел же, как старики сидят и наблюдают за природой, рассматривая бабочек? Или наблюдают за играющими в песочнице детьми?
— Ну видел. — кивнул я, садясь напротив.
— В этот момент они постигают себя. Цель бабочки — радовать глаз, а суета бабочки не должна касаться старика. Ведь если бы бабочка вдруг осознала, как мало она живёт, она бы так не суетилась…
— Я тебя не до конца понял. — проговорил я.
— Если бы дрозофила, которая живёт всего трое суток, знала, сколь коротка её жизнь, чем бы она занялась? — спросил меня Осьминог.
— Старалась бы получать кайф от каждого момента в её жизни. — ответил я.
— Так. А чем мы от них отличаемся?
— Тем, что мы живём не три дня? — уточнил я.
— И забываем, что умрём все. Поэтому и кажется, что Бэха на блатных номерах — это что-то стоящее. — произнёс Осьминог.
— Ну а ты… Почему ты ликвидатор? — спросил я.
— Я только это умею в этом жадном до силы мире. — ответил он.
«Ну всё, пошла мистика и эзотерика», — подумал я, и в дверь постучались. Я открыл её видя как за ней стоит девушка держа перед собой поднос с двумя чашками кофе. Миловидная девочка в светлой кофточке и джинсах, в очках, как и положено аналитику, судя по позывному, зашла и поставила его на наш стол.